— Зачем ты это делаешь? Это какой-то тест? – Она повернулась, чтобы посмотреть на меня. Моя умная маленькая ласточка всегда понимала меня лучше, чем кто-либо другой. — Хочешь проверить, смогу ли я действительно сдать тебя?

— Возможно. Может, я хочу понять, что это будет значит, если ты прямо сейчас не выйдешь из машины, не войдешь туда и не скажешь первому встречному копу, что тебе угрожали ножом, и злоумышленник все еще снаружи.

София повернулась ко мне. Ее проницательные глаза впились в мои. В полуденном свете они казались светлее, чем обычно, с темно-зелеными вкраплениями.

— Ты ведь веришь, что я этого не сделаю, не так ли?

— Доверие – это громкое слово, после того, что ты сделала. На самом деле, мне наплевать. Тюрьма, свобода… всё это стало одинаковым.

В ее глазах была грусть.

— Ты закрыл меня в гробу прошлой ночью и оставил в лесу.

— Я в курсе. Ты заслужила это. Предполагалось, что ты давно мертва. Проснуться в гробу – меньшее, что ты могла сделать. Ты уже хочешь рассказать мне почему солгала? Придумала душещипательную историю?

На секунду мне показалось, что она собирается поделиться.

Возможно, расплачется и объяснит всё. Может быть, снова соврет или будет предельно честной.

Вместо этого она просто вздернула подбородок и прикусила язык. Она была закрытой шкатулкой с секретами, и я мог бы пытками вытянуть из неё правду, но это было бы совсем не весело.

— Никогда не знаешь наверняка, королева бала. Может, я тебя прощу.

— Ты не особо известен своим милосердием.

Если София планировала заявить на меня за преследование, я мог бы с таким же успехом выяснить это прямо сейчас, учитывая, что я ни за что не собирался останавливаться.

— Расскажи, какие жалкие оправдания ты припасла за то, что бросила меня, или отправляйся в участок и сделай так, чтобы я не мог преследовать тебя вечно, потому что это твои единственные варианты.

Ее взгляд не отрывался от моего. Руки были сжаты в маленькие кулаки. Я чувствовал ее секреты, скрытые за высокими стенами, за которые меня больше не пускали. Я был снаружи, и никакие атаки на ворота не могли помочь меня войти. Разочарование нарастало во мне, заставляя кровожадного безумного зверя скрежетать зубами. Я не был терпеливым человеком, а София испытывала на прочность каждую мою унцию.

Я хотел услышать ее историю, какой бы жалкой и безумной она ни была. Я нуждался в ней, а она по какой-то причине не хотела мне ее рассказывать Это могло означать только то, что правда была худшей из возможных причин. Та, после которой мы не сможем вернуться назад.

Например, что она никогда не любила меня так, как любил ее я. Ярость затуманила мой взгляд, заставив всё тело напрячься, и жажда насилия закипела под кожей.

— Прекрасно.