«Меня опоили», – вяло подумала она, понимая, что не может шевелить ни руками, ни ногами. Тело стало каменным, тяжеленным, и было странно, что кто-то легко несет ее, перескакивая через ступеньки. Кто-то, от кого исходит запах прелых яблок, пыльной одежды и влажной древесины. Странный запах, который Сабина как будто знала, но не могла вспомнить – откуда. Он был связан с чем-то приятным, кажется, с детством.

Хлопнули дверцы машины, заурчал мотор. «Вот, оказывается, как это бывает, – размышляла она, закрыв глаза и погрузившись в странное небытие. – Тебя просто хватают и увозят к черту на кулички, вырывают из твоей собственной уютной жизни, а ты ничего не можешь с этим поделать».

В ее душе страх мешался с удивлением и каким-то жестоким, сверхъестественным любопытством. «Зато я все узнаю», – думала она, трясясь на ухабах и отстраненно ощущая, как ее голова мотается из стороны в сторону. В сущности, это была ее последняя внятная мысль. Потом ей стало казаться, что она проваливается в ватные облака и пробирается по ним, увязая по самое горло.

Реальность начала возвращаться вспышками, словно кто-то включал и выключал свет.

То, что Сабина видела во время очередного проблеска, напоминало ночной кошмар. Огромное помещение с бетонными стенами, высоко под потолком на витом шнуре едва заметно раскачивается лампочка. А рядом с лампочкой висит в воздухе бесформенное существо в черном капюшоне. Иногда существо приближалось, и Сабина холодела, потому что у него не было лица – лишь жуткая маска с черно-белым ртом и адскими провалами вместо глаз.

Несколько раз Сабина пыталась дернуться, вскочить, и тогда маска хохотала, и этот хохот раскатывался вокруг, словно горсть сухого гороха, брошенного в жестяное ведро.

– Ты не умрешь, – гулким басом сказало существо, в очередной раз склоняясь над Сабиной. – Ты не жертва. И это не черная метка. Это всего лишь предупреждение… Предупреждение…

Неожиданно существо взлетело еще выше, к самому потолку, и исчезло из виду, а вместо него появилось лицо суккуба с влажным алым ртом. Оно парило над ней, словно живая хищная тварь. В застывшей улыбке сквозило холодное превосходство. Лицо приближалось, приближалось… И вдруг оскалило зубы.

В тот же миг раздался длинный нечеловеческий визг, и Сабина почувствовала невыносимую боль, которая прожгла ее насквозь. По всему ее телу мощной волной прокатилась судорога ужаса, она отчаянно забилась и наконец потеряла сознание.

Очнулась она в собственной машине, за рулем, пристегнутая к водительскому сиденью ремнем безопасности. Ключи торчали в замке зажигания, сумочка лежала рядом. За открытым окном царила ночь, плотная и жаркая, как черное одеяло.