– То-то и есть, что не поймешь, – сокрушенно промолвил Карач-мурза.

– А все же хотела бы я знать, какому это мужу к лицу о сторонних женщинах думать? Научи, авось когда-либо сгодится.

– Что бы ты, к примеру, сказала, ежели бы узнала, что жена моя татарка?

– Да. И что сам я тоже татарской веры?

– Ты? Татарской веры?! – Ирина звонко расхохоталась. – Сказала бы, что ты отменный шутник, Иван Васильевич! – В жену-татарку она еще готова была поверить, это на Руси бывало. Но русский боярин быть мусульманином, конечно, не мог.

– Ну, а все же, коли бы то была правда, а не шутка?

– Чтобы наш боярин был татарской веры?

– Ну, да.

Вот, скажем, не я, а кто-либо иной, кто был бы тебе люб и желанен. Пришел бы и сказал: я, мол, татарской веры и закон дозволяет мне взять вторую жену. Пошла бы ты за него, ежели бы любила того человека?

– Вестимо, второй. А куда же ему первую-то девать?

– Не пошла бы за поганого, ни второй, ни первой! – решительно заявила Ирина.

– А чем он поганый? Я же говорю тебе: русский он, только лишь веры мусульманской.

– Коли бы такое могло быть, то он вдвое поганый! Да и как это возможно двух женок зараз любить?

– Ан возможно.

Любят же татары.

– На то они и татары, а у нас такого паскудства, благодарение Господу, нет. И женщин татарских я никак не пойму: как это можно мужа своего с другою делить? По мне, уж либо все, либо ничего!

– Значит, не можешь ты крепко полюбить человека? Так крепко, чтобы все прочее стало тебе неважным, только бы его не потерять?

– Ох, не знаю, боярин, можно ли так полюбить-то? – чуть помолчав, ответила Ирина. – Я вот и мужа своего покойного вовсе не любила, – тихо добавила она.

– Как так? – удивился Карач-мурза. – Почто же ты за него пошла? Ведь это, почитай, не лучше, чем пойти второю женой за любимого. Али тебя принудили?

– Жизнь принудила, боярин.

– Не уразумею я что-то. Вижу, родители твои – люди добрые и тебя из дому, наверное, не гнали. Да и достатку у них, видать, хватает.

– То истина. Тут иное было…

– Ты меня прости, Ирина Михайловна: я твою боль бередить не хотел. Коли тяжко тебе о том вспоминать, давай об ином говорить.

– Ништо, Иван Васильевич, я расскажу, а то ты еще что худое помыслишь… Вишь, как случилось-то: было мне в ту пору семнадцать годов и люди сказывали, была я собою очень хороша…

– Клянусь Аллахом, они не лгали! – вырвалось у Карач-мурзы.

– Аллахом клянешься? – изумилась Ирина.

– Ну, да, – нашелся Карач-мурза. – Чем же мне еще клясться, ежели хочу убедить тебя, что я татарской веры?

– Все одно не поверю, – улыбнулась Ирина и продолжала: – Так вот, увидел меня однажды князь Святослав Титович, да с той поры и начал вязаться.