- Любопытство – не порок, это нормально, - повернулась я, сканируя взглядом выражение лица капрала 1-го класса. И поняла – не знает… Улыбнулась с облегчением и как-то нечаянно поправила косынку, машинально. И оглянулась вокруг - невдалеке и правда маячили мужчины в форме. Дешам широко улыбался… и я раздраженно заметила:

- Нам нужна кисея, мэтр - много, туазы её... И коньяк… а еще – буханок пять хлеба… за неимением апельсинов. И тонкий точильный инструмент - как для мужской бритвы. Позаимствовать можно у цирюльника, но лучше иметь своё.

- А кто вам сказал, что у меня его нет? – удивился мужчина.

- Да, действительно...

- Коньяк? Хорошо... коньяк, а зачем хлеб и апельсины?

- Будем готовить сибирский эликсир жизни, - напряженно смотрела я на него. Шутки кончились.

- Вы сейчас серьезны, Мари? – перестал улыбаться и он.

- Какие тут шутки? - кивнула я, - кисея, коньяк, хлеб… пока. Кто решает такие вопросы?

- Хлеб дадут и так, - потёр он лоб, - по закупкам – интендант, но рапорт должен подписать полковник.

- Не знаю, Жак, постарайтесь как-то убедить, - пожала я плечами, - это и правда важно. Для нас всех. А сегодня… - оглянулась я и залюбовалась темнеющим голубовато-розовым небом: - Приглашайте нашего сержанта, и я расскажу вам как готовится этот эликсир и что он такое… И еще будем варить щелок - его много понадобится.

- Хорошо. Я сам соберу угли...

Мы оба надолго замолчали. Целый день в напряжении и суете... со стойким чувством и каким-то внутренним зудом понимания - не успеваю. А нужно успеть. Убедить в своей правоте и не сказать лишнего. Выяснить, не забыть самого важного, вовремя обставиться... Забыла! Анестезия... ничего, сегодня будет вечер. Накормленные, предчувствуя скорый отдых... тихим вечером и у костра мужчины становятся добрее - уже замечено. Я и сама будто только очнулась от дневной суеты и разговоров, заметив и вечер этот тихий, и вообще… что рядом живут люди – ходят, говорят, смеются, что-то еще... И мы весь этот день тоже жили – своими интересами.

О чем задумался Дешам, я не представляла. И сейчас даже сочувствовала ему. И завидовала тоже - выдержке и терпению. Точно я «на его голову». И подумала... так - нечаянно, что может смысл в том, чтобы дать этому миру первый антибиотик – раньше на целых двести лет?

Утром, как я и просила, меня разбудили пораньше.

- Мари, я – к полковнику, как договорились. Но мне тут пришло в голову… - звучало из-за парусиновой стенки, - а если нам пойти вместе? Заодно и представлю вас. Мари…?

- М…ммня-а…- страдала я. Придумывать что-то, выкручиваться… нет.

- Нет, только если он этого потребует. Мы же договаривались, мэтр – я имею дело только с вами. Мы же договорились! Угрюма и нелюдима, тяжело переживаю вдовство.