- Идем, покажу твою комнату, - потянул он меня за руку, но вдруг остановился и осторожно спросил: - Ты же не просто так назвала имена? Решилась на что-то, тебе есть что сказать? То опасное, что грозило…?

- … расскажи я свой коматозный бред Надежде Санне? А можно я сначала - ванну? Никого не напряжет, если на часок? Душ в отделении – так себе. И можно мне домашнюю одежду, если уж она здесь у вас… и крем, любой крем для лица? А потом я все расскажу, расскажу обязательно…

В Ло мы мылись в таком же высоком деревянном корыте, как и то, что я вытребовала для себя у дю Белли.

Чтобы не насажать в тело заноз, его покрывали простыней, а уже потом наливалась вода. И это было неплохо - в воду иногда добавлялись настои трав, отчего специальные «ванные» простыни со временем становились коричневатыми. Но чисто потом, приятно…

С угловым джакузи в этой ванной то корыто, конечно, сравнить было нельзя. Второй угол занимала душевая кабина, а между ними – двойная раковина для умывания, ближе к третьем углу – подвесной унитаз. Между ним и дверью – вешалка для одежды и зеркало. Навскидку санузел занимал метров четырнадцать.

Индивидуальная планировка? Неважно… главное - я замечательно полежала в теплой ароматной воде, оттерлась потом мочалкой с мужским гелем для душа… Шампунь тоже был мужским, но мне в самый раз.

В большом зеркале возле вешалки можно было рассмотреть себя всю. Я и рассмотрела. Волосы совсем короткие… после буйных кудрей Маритт я чувствовала себя почти голой, да и полная эпиляция тому способствовала. Как-то привыкла уже к кудряшкам внизу. Грудь? Она, конечно, наблюдалась, но как-то невнятно. Красивая прежде форма – две небольшие округлые чаши, сейчас представляла собой… мисочки? Если не блюдечки.

Но не это расстроило больше всего – ужасно смотрелись ребра. Хоть играй на них, как на гармошке. А так… чуть впалые щеки, четкая челюстная линия… там она была мягкой - Рауль называл её нежной. Мы похожи, очень сильно похожи с Маритт. Разница в мелочах - у меня не такие пухлые губы, сильнее прижаты к голове и меньшего размера уши, что-то еще… мелочи.

А вот что кожа сухая – плохо… закончила я осмотр всё-таки на миноре.

Во время купания собиралась с мыслями.

Я и правда хотела всё рассказать Георгию. Мне просто не выжить, запирая внутри себя целую жизнь. Дойдет до того… я с ума сойду, соображая – было или не было? И когда-нибудь могу решить, что не было. Потому что так мне будет легче.

А он выслушает меня, обязательно. Эта его платоническая любовь предполагает хорошее, доброе и даже бережное отношение, он его уже показал. Не высмеет, во всяком случае, скорее пожалеет. И скорую не вызовет по той же причине. А потом я уеду. Или уйду – по обстоятельствам.