А потом внутри запахло высохшими на свежем ветерке и солнышке занавесками и чистым постельным бельем, а еще - только что скошенной травой, рассыпаной по кухонному полу – так можно было подметать только один раз, в конце дня. Подсохшую траву просто бросали в угасающий очаг и сыроватый дымок быстро утягивало в каминную трубу.

Когда с уборкой закончили, я попросила убиральщицу подождать и пошла советоваться со старшей и более опытной Алэйн – как лично я могу отблагодарить эту работящую и послушную женщину?

- Жером заплатил ей, а что еще? – удивилась она, - ну… подарите ей свою косынку.

- Ту, которая…? – осторожно уточнила я.

- Ну да – шмальтовая… в старом сундуке.

В углу моей комнаты и правда стояло два сундука. В одном из них - с обносками, и обнаружилась совсем целая и только слегка застиранная косынка шмальтового (смальтового, голубого) цвета. Остальное тряпьё я потом тоже пустила в ход или рассчиталась им со швеёй.

В новом сундуке тоже кое-что было. Захлопнув его, я уселась сверху и задумалась… о том, что может Жером не совсем и крохобор и экономит разумно - дю Белли нищие. Или покойный муж совсем не любил Маритт.

Астор дю Белли явился только через год и не из-за весточки Жерома – она не дошла. Он узнал о смерти брата, когда в Новую Францию прибыл очередной корабль, на котором оказался кто-то из его знакомых.

Этот год я запомнила отдельными, более-менее яркими урывками. В основном, время ползло ровно и скучно, даже книжки здесь оказались нечитабельными. Но это тоскливое затишье дало возможность успокоиться и привыкнуть. Да и совсем без дела я не сидела – помогала женщинам по дому и на грядках, подтянула личную гигиену до уровня своих привычек. Соорудила специальный гигиенический пояс, подмышники для защиты платьев от пота… Постепенно привыкла к длинному подолу и отсутствию панталон, к не совсем удобной обуви...

Состояние медицины в это время я четко себе представляла, и за что всерьез боялась, так это за свои зубы. Но зубной щеткой Маритт из свиной щетины пользоваться не рискнула, поэтому чистила их тряпочкой с зубным порошком. Понятно - выяснив вначале его состав. Оказалось, ничего страшного - белая глина, соль, березовый уголь, сода и сухая мята.

И с купанием не было проблем – летом мы втроем уходили на тихий речной затон, а когда опять похолодало, каждый раз, когда готовилась еда, рядом в котелке грелась и вода тоже.

Очень скоро я хорошо уже знала обеих служанок – Берзе была шустрой, упрямой, хорошо готовила и пела. Высокая и грубоватая на вид Алэйн оказалась доброй и по-старчески слезливой и запросто могла всплакнуть по любому поводу – и хорошему, и плохому.