Во всяком случае умеющих делать перевязки и доказавших это в бою, перебинтовывая раненых. Григорий сразу взял быка за рога, потребовав с меня разрешение на срочное купание личного состава в реке. Четыре дня, проведенные среди грязи, вони, копоти, разлагающихся на жаре трупов людей и лошадей, недостатка воды, плохо сказались на гигиеническом состоянии бойцов. Люди пообносились, форма грязная – так и до вшей не далеко. Бани не предвиделось, а река – вот она, рядом, всего в нескольких метрах, иди и купайся. Мыло у личного состава есть (почти по десятку кусков на каждого, случайно на складе разжились), чистое белье тоже. Еще в крепости на складе удалось разжиться несколькими комплектами нижнего белья и запасным комплектом формы на каждого. Я был не против, но только после завершения всех оборонительных работ и у берега в кустах, не заплывая далеко. Хрен его знает, где немец своих наблюдателей поставил, не дай бог, выследят, а нам позарез пару дней надо спокойных выгадать.

Сложнее всего было со старшиной. Лучше всех на эту должность подходил Козлов. Особенно наглядно это было видно, когда он загружал свои машины. И чего там только не было! И шанцевый инструмент, и масксети, и запчасти, и патроны, и продукты, и бензин в канистрах. Он две двухсотлитровые бочки в полуторку самый первый засунул. Но увы. У сержанта на шее вся мобгруппа висит. Других таких я не видел, а когда к нам присоединится Егоров, неизвестно. По предложению Петрищева временно старшиной отряда назначили сержанта Ермакова из пограничников. Тот на курсах неплохо исполнял обязанности старшины, так что работу знает и, надеюсь, с ней справится.

Нужен был бы в отряде еще политрук, но, увы, среди нас такого не было. Назначать кого-то неизвестного не хотелось. Членов партии тоже не было. Так что подождем до лучших времен. А вот секретаря комсомольской организации отряда предложить удалось. В моем взводе секретарем комсомольской ячейки был ефрейтор Усольцев. Из снайперов. У него, кстати, был самый большой счет убитых им в крепости врагов – тридцать один, в том числе три офицера, снайперская пара, двенадцать унтер-офицеров, шесть пулеметных и один артиллерийский расчет. Это не считая тех, кого он «успокоил» в ходе прорыва и до войны. Об организации соревнования среди снайперов мне рассказал полковой комиссар, случайно услышавший спор нескольких бойцов о том, кто из снайперов больше набил врага. Спор чуть до драки не дошел, и ладно если бы спорили сами снайперы, так ведь спорили бойцы из групп прикрытия. Вот Фомин и предложил организовать соревнование среди снайперских пар. Учитывались лишь те удачные выстрелы, которые подтверждались несколькими независимыми свидетелями и самим снайпером.