Воинские части, попавшие под удар врага, перемешались. Установить с ними связь было сложно, не всегда командованию было понятно, кто где находится и что происходит на том или ином участке фронта. Какие части отступили, а какие еще обороняются. Делегаты связи не могли добраться до частей. Поэтому для разведки и связи была задействована авиация.

Немецкая авиация действовала очень активно. Она работала с аэродромов Лида, Минск, Брест, Бобруйск и Барановичи. Ее самолеты постоянно висели над позициями наших войск. Она мешала переброске резервов. Наши же авиачасти не смогли прикрыть избиваемые с воздуха войска.

Сказались потери авиатехники и пилотов первых дней войны. Немецкие истребители гонялись за каждым нашим самолетом. Десятки самолетов и пилотов, ведших разведку и выяснявших обстановку на фронте, были потеряны.

Ситуация менялась ежечасно. Командованию требовались объективные данные о происходящем. В этих условиях было принято решение использовать нашу авиагруппу для сбора сведений и разведки. Выполняя заявки РазведУпра, мы по нескольку раз за день поднимались в небо. Не всегда эти вылеты проходили гладко.

Немцы достаточно быстро разобрались, чьи самолеты летают над их войсками, и стали охотиться за нашими машинами. Доставалось нам и от наших «соколов». Не разобравшись, что к чему, они, видя силуэт «Дорнье» или «Ю-88», стремились сбить одиночную машину, пусть даже с красными звездами на борту. Так мы потеряли три самолета. Охота на наши машины продолжалась и на земле. Еще один самолет мы потеряли 20 июля 1941 года во время налета вражеских бомбардировщиков на аэродром Кубинка. Тогда же погибло несколько летчиков из приютившего нас полка ПВО. В связи с этим нам пришлось перебраться на новый аэродром. Ставший нам родным домом на несколько лет войны…

Пригласив политрука, я поставил его подразделению боевую задачу. Было видно, что она ему не нравится. А кому понравится воевать с неслаженным подразделением? Но армия тем и отличается от гражданки, что приказы выполняются без обсуждения. Разложив карту, показал примерный маршрут и мое видение его действий. За обсуждением плана нас застал Сафонов. Он на своей «летучке» доставил погибших и раненых из Русиновичей и заодно притащил захваченный эшелон.

Железнодорожная станция и деревня были полностью в наших руках. На станции было освобождено тридцать военнопленных, которых Пономарев включил в состав своей роты. Не остался без трофеев и Сафонов. К своей «летучке» лейтенант присоединил еще пять полувагонов и просил пополнить ее вооружением и личным составом, а то он свою пехоту оставил на охране захваченных мостов. Дополнительное вооружение я пообещал. Пара орудий ему как раз подойдет, но он, услышав о захваченном складе, рассчитывал на большее.