Форму Виктор подшил как следует, придраться было не к чему. Уходить с берега и от реки не хотелось, и я снова пошел в воду. Вода не отпускала, ласкала и баюкала. Вечно так лежал бы…

Кайф обломал тот же персонаж, продолжавший маячить на берегу. Пришлось бросить такие приятные процедуры и выбраться на грешную землю. Растираясь поданным полотенцем, я чувствовал себя на верху блаженства. Даже комары не мешали.

– Товарищ лейтенант! Я вот что спросить еще хотел. Вы вон ночью немцу по шее рукой двинули, так тому сразу каюк пришел, а еще когда штыковой удар левой рукой отбивали, словно отмахивались от назойливой мухи. Винтовку из рук у немца выбили, а тот так и не понял, что к чему. Ловко у вас это получилось, я такого не видел. Я уж, грешным делом, думал, что штык вам всю руку пропорол, а у вас даже царапины нет. Может, научите, как так отбиваться?

– Ты многого еще не видел, друг Горацио! Конечно, научу. Организуй чайку, а потом сходим посты проверим, – остановил я расспросы порученца.

– Сейчас все сделаю. Товарищ лейтенант! Только вы не забудьте насчет белья, если найдете, мне отдайте! Ладно?

– Договорились. Беги уж давай.

– Все, побежал, – сказал Никитин и скрылся в зарослях кустарника.

Вот ведь привязался. Быстро одевшись, я пошел следом за порученцем. Мне еще сегодня предстояло многое сделать.

Сержант Козлов, лежа на чехле самоходки, под храп экипажа и мерные шаги часового смотрел в звездное небо. Не спалось. Хоть убей. Народ вон уже десятый сон видит, а ему не спалось. Причина этого сравнительно недавно прошагала мимо позиций. Лейтенант. Командир их сводного отряда. Всякие командиры попадались Николаю за все годы службы в армии. Не всех он считал командирами, достойными уважения и звания. Были и умные и знающие, были и не очень, такие, что не только не знали технику и не умели ее эксплуатировать, но и скрывали это за трескучей болтовней и преданностью на словах делу Ленина – Сталина, обвиняя остальных во всех грешных делах. Но этого лейтенанта он лично уважал. Да и остальные бойцы тоже.

С Седовым он познакомился вечером второго дня войны, когда тот пришел в артмастерские 333-го полка ознакомиться с тем, как идут дела с ремонтом и освоением трофейных машин. Немцы недавно закончили очередной артналет, и народ снова занялся обслуживанием техники. К обстрелам уже привыкли. В мастерские через окна и ворота периодически залетали осколки снарядов и мин, выбивающие из кирпичей крошку. Часть бойцов начала уборку наиболее крупных осколков, как в каземат в сопровождении нескольких бойцов зашел высокий лейтенант в форме НКВД. Николаю он показался знакомым. Уже потом пришло на ум, где он его видел. Почти каждый день мимо их казарм пробегали по нескольку раз в день бойцы во главе с ним. Но тогда он был в форме пехотинца.