– Мои соболезнования, шеф…

– Спасибо, – поспешно благодарю, пока его слова не пробили мою броню. – Собственно, по этому делу я тебя сюда и позвал. Это моя личная просьба.

– Слушаю. Чем смогу, Артем Васильевич.

– Я хочу, чтобы ты собрал информацию, что поминутно происходило в тот день в клинике, когда привезли Аврору. Чтобы опросил каждого, кто был на операции, и каждого, кто что-то видел или слышал. Нужна информация. Любая. Все, что сможешь достать.

– Будет сделано, Артем Васильевич. Есть основания полагать, что дело нечисто?

У меня перед глазами всплывает заплаканное лицо Авроры с пустыми, безжизненными глазами, которая, не переставая, шепчет: «Она жива…Моя дочь жива…».

И у меня вроде как нет оснований не верить врачам, но…За все годы в бизнесе я уяснил один жизненно важный урок: нельзя не доверять интуиции. А здесь не просто интуиция, здесь сердце матери. И оно утверждает, что это не ее ребенок умер в тот день.

– Хочу проверить кое-что.

После ухода Богдана я заглядываю в спальню к Авроре. Спит. Или притворяется, что спит. Она часто так делает, не желая ни с кем говорить. Пусть отдохнет. Туда, куда я собираюсь, я точно поеду один.

Тихо прикрываю дверь и делаю короткий звонок водителю. В это место я точно не смогу поехать сам за рулем.

– Добрый день. Вы за кем? – интересуется буднично патологоанатом, глядя на меня поверх очков.

Тяжело сглатываю. Слова, которые произношу, даются мне с трудом.

– Девочка…Младенец. Волкова…

– Ах, да. Все документы уже готовы, сейчас я подготовлю…

– Я не за телом, – прерываю мужчину и спешу пояснить, глядя на его недоуменный вид. – Я за…биоматериалом.

Мужчина изучает меня долгим взглядом и хмыкает:

– Дело ваше.

А я, кажется, прирастаю к полу. Сейчас я увижу дочь. Собственную дочь, которую должен был бы впервые взять на руки и обнять. А вместо этого я впервые увижу ее маленькое бездыханное тело.

– Вы идете, папаша? – раздается раздраженное. Но, наверно, что-то есть такое в моем виде, что патологоанатом заявляет: – Давайте сюда, я сам все сделаю.

Облегченно выдыхаю и отдаю пробирку. Мужчина возвращается через несколько минут, я забираю колбочку и кладу ему в карман несколько купюр.

– Надо. Спасибо. От души.

И иду на выход, желая поскорее все выяснить и поставить точку в этой истории.

– Эй, папаша! Вы тело-то будете забирать?

Сначала я должен убедиться в том, что это – моя дочь.

И вот спустя несколько дней я стою в коридоре клиники и уже десять минут заставляю себя открыть чертов конверт. Доходит до смешного: я – взрослый мужик, а боюсь, как сопливый мальчишка.

Звонок мобильного дает мне небольшую отсрочку, чему я безумно рад.

– Артем Васильевич, есть информация, – докладывает Богдан.

– Отлично, давай через полчаса в офисе у меня в кабинете.