Насколько надо быть эгоистичной сволочью, чтобы так с ним поступать?! И после этого я дрянь и шлюха?!

– Тише, красавица, мы со всем разберёмся, только не волнуйся так.

Я и не волнуюсь. Я зла. Чертовски неимоверно сильно зла. В настоящей ярости.

– Я убью его. Клянусь, убью, если всё реально так, как сказал Александр.

Гром снова шумно выдыхает, но молчит. И хорошо. Я сейчас не в том настроении, чтобы ещё и с ним спорить.

Жаль только, что у меня нет биты, как у охранника придомовой территории Грома. С удовольствием бы сейчас обрушила на спину своего бывшего мужа пару-тройку других ударов ею. Глядишь, в следующий раз сперва будет думать, что и кому говорит.

Чтоб ему аукнулось трижды это всё! Подонок!

Машина Грома тормозит у ворот моего бывшего места обитания, и я, не дожидаясь помощи, выбираюсь наружу. У меня больше нет кнопки автоматического открытия, зато калитка не заперта. А стоит нам оказаться в холле, где нас уже ждёт сам Григорий, у меня окончательно срывает крышу. Хватаюсь за стоящую у стены напольную вазу с сухоцветом и швыряю прямо в его нагло ухмыляющуюся рожу.

Ваза ударяется о стену и разбивается о паркет. Жаль, никоим образом не задевает успевшего увернуться бывшего мужа. А может это просто я сама плохо целилась. Слишком кипит всё внутри. Особенно, когда вижу недовольство, смешанное с непониманием, на его физиономии, пока Григорий хмурится и косится на разбитую керамику.

– Так понимаю, повестку в суд ты уже получила, – выдаёт не менее хмуро.

Настаёт моя очередь теряться и хмуриться.

– Какая ещё повестка? – смотрю на него совсем мрачно.

А он опять ухмыляется.

– То есть ты не в курсе, что разводиться мы с тобой теперь только через суд будем? – щурится Судаков.

– Ты это серьёзно? – окончательно впадаю в шок.

– Ну, вы оба же не подумали, что я реально просто так проглочу ваше предательство и позволю вам и дальше радостно и спокойно жить за мой счёт? – переводит взгляд с меня на застывшего за моей спиной Грома.

С моих губ срывается нервный смешок.

– За твой счёт? – уточняю, думая, что мой бывший муж, кажется, окончательно спятил.

– А что, нет? – по-новой ухмыляется он.

Только на этот раз его ухмылка приобретает неприязненный оттенок, как если бы я реально за его счёт жила. Хотя ничего сказать по этому поводу не успеваю. Стоит открыть рот и на эмоциях шагнуть вперёд, как на плечо ложится ладонь остановившего меня Андрея.

– Можешь думать, как хочешь. Нам без разницы. Мы сюда вообще не за этим пришли, – последнее заодно и мне напоминает.

Судакову его слова не нравятся. Опять кривится с отчётливой неприязнью, косясь теперь уже на Грома. Но на удивление ничего больше не говорит на предыдущую тему.

– И зачем тогда? – возвращает мне своё внимание, складывая руки на груди.