Бросив покупки на небольшую обувную полку у стены, я застыла глядя, как медик надевает на бабушку кислородную маску, как ее грузят на носилки.

— Ты кто? — на меня обратила внимание женщина в розовой медицинской форме.

— Кейт, — растерянно хлопаю ресницами. Она улыбнулась и поманила меня рукой к себе. — Отойди, малышка. Мы должны отвезти ее в больницу как можно скорее. Тебе есть с кем остаться?

— Я самостоятельная, — говорю с тревогой. — Можно поехать с вами?

— Сколько тебе лет? — продолжает задавать вопросы медик.

— Почти двенадцать! — она качает головой.

— Ладно, поехали. Разбираться будем на месте.

Я подхватила свой рюкзачок, заперла дом и села в машину рядом с бессознательной бабушкой. Ее кожа по цвету сравнима с простыней, на которой лежит эта маленькая, но сильная женщина.

— Где твои родители? — набивший оскомину вопрос. Каждый, кто узнает, что живу я с бабушкой, не забывает его задать.

— Не знаю, — пожала плечами.

— Как это? — на меня непонимающе уставились сразу несколько пар глаз.

— А вот так. Мама родила меня рано, отдала бабушке и уехала на заработки. Так больше и не вернулась. Отца мы не знаем.

— Ужасно. Искали маму? Может с ней что-то случилось?

— Искали, насколько нам позволяли возможности, но не смогли найти. Я надеюсь, что у нее жизнь сложилась нормально. Бабушка говорила, что мама просто была не готова ко мне, не нагулялась.

— Бедная девочка, — вздыхает все та же женщина.

— Мне нормально. В нашем квартале многие так живут. Кто-то вообще приемный и ничего! А у меня родная бабушка есть. Глупо жаловаться. Я закончу школу и буду работать, чтобы ей помогать и покупать хорошие лекарства, а там, — вздыхаю, глядя в окно. — Может получится даже в колледж поступить, — улыбаюсь своим мечтам.

— Такая сильная девочка. У тебя обязательно получится.

Мы подъехали к клинике. Я спрыгнула с высокого бортика машины и отошла в сторону, чтобы не мешать врачам делать свою работу.

Не люблю больницы. Здесь пахнет лекарствами и несмотря на светлые стены и живые растения в холле, все равно обстановка очень тяжелая. Все суетятся, вызывают то одного врача, то сразу другого по громкой связи. На носилках везут больного после операции, в кресле-каталке рожающую женщину, которая кривится от боли и громко стонет.

Вот и мою бабушку повезли в отделение интенсивной терапии. Мне туда нельзя. Я сижу здесь, в холле и жду информации. Но ее все нет и хочется плакать от переживаний.

Обняв обеими руками рюкзак вдруг вспомнила, что в школе не съела шоколадный батончик. И вообще я толком сегодня не ела. Желудок, жалобно заурчав, со мной согласился.

Молочный шоколад и мелкие орешки взорвались сладким вкусом во рту.