Он занимался со мной рукопашным боем, давал дополнительные уроки по боксу, учил жизни, а потом мы все вместе строили эту беседку. Они с Александром Владимировичем, отцом Алекса, жарили мясо на мангале и пили пиво, а мы крутились вокруг, слушая военные байки.

Мы ворвались в толпу и завязалась драка. Я хорошо поставленным ударом разбил кому-то нос. Макс сломал руку одному из уродов, что посмели посягнуть на святая святых. Алекс не менее хорошо поставленным ударом уложил еще одного из мальчишек на землю и тот отключился. Это была жестокая драка. Совсем не детская. Ярость во мне была тоже совсем не детской. Эта беседка так много для меня значит, что злость вырывалась наружу рычанием и мощными ударами по противнику. Пока кто-то из соседей не вмешался и не разогнал нас. Навстречу уже бежали наши родители. Я увидел разочарование в глазах отца и страх в глазах матери. Дядя Саша тоже был сильно взволнован произошедшим. Ведь картина, которая предстала перед ними была ужасной. Мы с перепугу рванули в разные стороны, а родители куда-то звонили. С кем-то говорили и не сразу пошли нас искать. Но куда нам, перепуганным собственными поступками, пацанам против опытных военных. Нас быстро нашли.

У мамы настоящая истерика.

— Я тебе говорила! — плачет она. — С ним невозможно справиться! Посмотри! — сорвалась на крик. — Посмотри, что они натворили. А если бы он кого-то убил?! Ему же восемь. — у нее подкашивались ноги. Отец крепко прижал ее к своей груди и стал успокаивать, поглаживая по голове.

— Он просто еще не умеет контролировать свою силу и свои эмоции. Это пройдет. Я научу его.

— Когда? Когда он попадет в тюрьму?!

— Прекрати! — не выдержал отец и повысил на нее голос. — Все мальчишки дерутся. Он просто сильнее и еще не осознал этого. Попробуй набраться терпения и любить нашего сына. Просто любить! А ты долбишь его постоянно. Может поэтому он так себя ведет?! — в голосе отца прорезались стальные нотки, от которых даже у меня по всему телу пробежали мурашки.

— То есть, это я виновата? — мать резким движением стерла слезы с лица и зло уставилась на отца.

— Я этого не говорил. Прекрати устраивать сцену на людях. Отвратительная привычка!

— Ты слишком много ему позволяешь, Саша! Вот он и растет неуправляемым эгоистом.

— Иди домой. — отец мягко подтолкнул мать в сторону подъезда. — У нас намечается долгий и сугубо мужской разговор. — строго посмотрел на меня. Я вжал голову в плечи и спрятал под бедра стесанные в кровь кулаки.

Когда все немного успокоилось и женщины разошлись по домам, отец посмотрел на меня тяжелым взглядом. Они с дядей Сашей устроились на скамейке напротив и некоторое время молчали, нагнетая и без того нервную обстановку.