Я чувствую себя самой счастливой на свете. Саша выжил, и особых увечий не получил. Он быстро идет на поправку, и, на мой взгляд, держать его в больнице нет смысла. Но докторам виднее.

Еще неделю назад я рыдала навзрыд в этой самой палате, молясь только об одном, чтобы Саша выжил. А сейчас мы здесь целуемся, как подростки.

Я держусь за широкие плечи и понимаю, что этот мужчина сможет сделать счастливыми и меня, и мою дочь. У него целый вагон нерастраченной любви, которую он обрушил на меня, как цунами, сметая все мои сомнения. Да и какие сомнения могут быть, когда он своей жизнью рискнул ради меня? Понимая, что столкновения не избежать, Саша так выкрутил руль, чтобы удар пришелся на его сторону. Это мне в полиции объяснили. Он сделал это, даже не задумываясь, просто прикрыл собой.

Придурка, который вылетел прямо перед машиной, арестовали. Он ехал в абсолютно невменяемом состоянии. Теперь ему грозит большой срок. Перед глазами мелькают кадры аварии, и я все теснее прижимаюсь к мужчине, желая ощутить, что он здесь, он со мной. Какое-то воспоминание мелькает и тут же ускользает… Что же это?!

— Саш, — отстраняюсь я, — так что ты хотел мне сказать?

— Когда? — он смотрит на меня с недоумением.

— Ну, перед аварией и до того, ты что-то хотел сказать и не сказал…

— А, — хлопает он себя по лбу, — забыл, совсем от тебя голову теряю.

Он открывает тумбочку и достает сверток, протягивает мне.

— Что это? — я удивленно взвешиваю сверток на руке, он тяжеленький.

— Это деньги, которые твой муж отдал за липовые материалы. Мне удалось их изъять. Думаю, они принадлежат тебе, ведь алименты ты не получишь, пока Вадим долг не отработает.

Я разворачиваю бумагу и смотрю на пачки денег. Много денег. Конечно, не столько, сколько Вадим должен мне за все годы, но тоже очень много.

— Спасибо! — обнимаю Сашку, — ты лучший.

— Я стараюсь, — улыбается он, — рекомендую положить на вклад. К тому времени как Катюшка подрастет, будет внушительная сумма.

Я закусываю губу, вдруг вспомнился Николай.

— А можно я часть Николаю дам? — спрашиваю я, — он ведь тоже пострадавший, да и помог нам…

— Это же твои деньги, зачем ты спрашиваешь? — говорит Александр, — распоряжайся как хочешь!

Он снова тянется ко мне, но в дверь начинают громко стучать.

— Давай сделаем вид, что нас нет, — заговорчески шепчет он.

— Ага, барабашка здесь закрылся, — смеюсь я, — открывай, давай.

Мы открываем дверь, и в палату входит наш строгий доктор Илья Иванович.

— Молодые люди, я все, конечно, понимаю… — он смотрит на нас исподлобья.

— Ну, раз понимаете, так выписывайте меня, — говорит Саша, — пока мы не превратили вашу клинику в вертеп.

— Ладно, — добродушно бурчит врач, — идите.