Она понимала, что только чудо помогло ей сохранить ребёнка. Прижав руку к животу, она закрыла глаза, пытаясь ощутить своего ребёнка. Он был там внутри нее, и она едва его не потеряла.

— Где Один? — спросила она, посмотрев на Лиру, но та, поспешно отвернулась. — Лира? — закричала она, паникуя все сильнее. — Скажи мне, где он!

— Тебе сейчас ни к чему его видеть, — прошептала Лира, низко опустив голову, и скрывая от Евы выражение своего лица. — Волнение, это последнее, в чем ты сейчас нуждаешься.

— Позови его, прошу тебя, — с мольбой в голосе прошептала Ева, схватив подругу за руки, даже не смотря на сильную боль в плече. — Я должна поговорить с ним.

— Тогда, тебе придется хорошо постараться, чтобы привести его в чувство, — Лира серьезно посмотрела на нее, — За те три дня, что ты болела, я не видела, что бы он спал или ел. Ночь он проводит здесь, рядом с тобой. А днями на пролет дерется со всеми, кто бы к нему не подошёл. Я действительно не думаю, стоит ли тебе сейчас видиться с ним, — с сомнением в голосе, продолжила она.

— Прошу, позови его, — упрямо повторила Ева.

Лира обеспокоенно посмотрела на нее, раздумывая, стоит ли ей соглашаться. Но затем, все же кивнула и поспешно вышла из комнаты.

Ева устало откинулась назад, вздрогнув от явной боли в плече. Сейчас, ее волновало другое. Гаррика больше не было, он исчез из ее жизни, и теперь навсегда. Она не могла поверить в это. Теперь, ей ничего не угрожает. И ребенку тоже. Только благодаря Один, их жизни в безопасности.

Неужели, ей придется уехать отсюда? Захочет ли Один избавиться от нее?

Ева не знала, сколько прошло времени с тех пор, как Лира ушла. Вздохнув, она прикрыла глаза, чувствуя, как на нее накатывает усталость. Спать хотелось все сильнее, но тут открылась дверь, и в комнату вошел Один. Его лицо просто пестрело от синяков, и Ева с удивлением вспомнила, что в последний раз, когда она его видела, такого не было.

— Что случилось? — прошептала она. У нее не осталось сил даже на то, чтобы приподняться на кровати.

Один небрежно пожал плечами, показывая, что его не сильно волнуют синяки. Но от Евы не ускользнуло, то, как он поморщился от даже такого не значительного движения. Она поняла, что синяки у него не только на лице, но и на всем теле. Зачем же он сделал это? За все время их знакомства, Ева хорошо поняла, что он тот, кто не терпит поражение. И то, что хоть кто-то сумел нанести ему удар, ее поразило.

— Зачем ты сделал это? — спросила она, все же заставив себя немного приподняться на кровати. Почему он не смотрит на нее? Ее сердце замерло от тоски и боли.

— О чем ты? — все также небрежно спросил Один, по-прежнему избегая ее взгляда. Сложив руки на груди, он прошелся по комнате, будто вид Евы, на кровати, совершенно его не взволновал.