Я трясущимися пальцами пытаюсь включить свет в стоящей на прикроватной тумбе лампе, но просто не дотягиваюсь. Моё тело вжато в кровать, я боюсь пошевелиться.

Этот человек без труда забирается в окно полностью, отодвигая штору в сторону привычным жестом, будто уже когда-то проделывал нечто подобное. Ступает ногами на пол, делает пару шагов.

Гай снова стоит в моей комнате.

Во рту пересыхает. Я с трудом втягиваю в себя воздух, слишком горячий и острый, словно осколки стекла. Они рвут мне лёгкие. Мне кажется, что я задыхаюсь, что умру прямо сейчас, в собственной кровати.

Глаза мне врут. Они просто не могут сейчас видеть Гая. Это лишь призрак.

– Каталина, – шепчет он. – Нам нужно уходить отсюда. Объяснения потом.

Он выглядит нервным. Очень нервным.

Я продолжаю сидеть неподвижно, уставившись на его лицо. Оно красивое. Остаётся таковым, даже несмотря на всю мерзость, что он сделал со мной.

Прошло всего два месяца, показавшихся мне целым годом. Два чёртовых месяца.

Я так старалась всё забыть, а он вновь ворвался в мою жизнь. Словно снёс стены, которые я едва возвела вокруг себя.

– Ты слышишь меня? – Гай говорит громче, вдруг оказавшись слишком близко ко мне.

Теперь я могу рассмотреть его внимательнее. Его каштановые волосы, его глаза цвета изумруда, красивые губы, нахмуренные брови…

Гай передо мной реален.

И даже не знаю, плакать мне из-за этого или радоваться.

Во мне бушуют два совершенно противоположных друг другу чувства. Я хочу его касаний и вместе с тем хочу вонзить ему в сердце нож. Дать ему почувствовать то, что он заставил чувствовать меня. Сделать ему больно и делать до тех пор, пока он не раскается.

– Каталина, я не шучу. – Гай чуть сбавляет тон, но продолжает смотреть на меня строгим и серьёзным взглядом. – Уезжаем отсюда. Как можно скорее. Если у тебя есть что-то совсем необходимое, можешь взять и…

Произношу я слова словно под гипнозом. Голосом, полным боли и отчаяния. Не могу в полной мере понять, что происходит в душе. Когда я смотрю на него, становится лишь вдвое хуже – боль невыносима. Молнией в голову бьётся воспоминание. Слова в записке, разорванное бельё, кровь…

Он меня бросил. Он меня использовал. А сейчас вернулся, чтобы сжечь остатки сердца, которое и без того едва бьётся у меня в груди. Он отнимает мои шансы быть хоть каплю счастливой.

Слёзы катятся сами по себе. Текут по щекам, заполняют мой организм ядом, травящим душу.

– Пожалуйста, – всё продолжает шептать он, но держит расстояние между нами. – Пожалуйста, Каталина, только не плачь.

Неожиданно я прихожу в себя, встаю с кровати. Меня словно бьёт током, и я выбираюсь из того несчастного состояния, в котором находилась. Теперь рыдания заменяет гнев, злость, ненависть.