Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять вот так, под пристальным взглядом этих родных серых глаз, которым я нагло соврала. Потому что прежде я никогда подобного не совершала.

– Так ты видел нас… – Я опускаю голову, гляжу в пол. – Прости, что я…

– Я не буду осуждать тебя, дочка. – Папа спокоен, рационален и совсем не собирается повышать голоса. – Но помни, что мы с мамой учили тебя всегда быть честной. Особенно когда дело касается семьи. Семья – самое важное, что есть в нашей жизни, дочь моя. И ты должна помнить это. Ложь может легко разрушить её.

Из моего горла вырывается глубокий вздох, прежде чем я говорю:

– Извини меня. Я просто так боюсь за него. Я ведь хорошо знаю Харди, и ты его знаешь. У меня такое ощущение, что он ждёт не дождётся момента, когда можно будет повесить на Гая это дурацкое убийство! А я этого не хочу, понимаешь? Потому что… Потому что…

От неожиданных слов из уст папы я в мгновение замолкаю. И покрываюсь таким неистовым жаром, что хочется окунуться в ледяную воду с головой.

– Я… – Не могу выдать стоящий ответ и, как дура, заикаюсь. – Ну да… Он же всё-таки мой друг, и я… Люблю его, да.

– Но ты любишь его не как друга, милая.

– С чего ты это взял?

Папа вдруг начинает улыбаться, словно ему в голову пришло какое-то тёплое воспоминание.

– Знаешь… – говорит он, продолжая улыбаться. – Ты очень похожа на свою маму. Она так же смущалась, когда я впервые предложил ей встречаться. Столько лет прошло, а у меня такое ощущение, что это произошло вчера… – Папа смотрит точно в мои глаза и продолжает: – Каталина, нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то. Влюбляться – это естественно. Главное, чтобы ты не дала влюблённости ослепить тебя.

Ведь часто из-за любви мы совершаем глупые и безрассудные поступки.

Мне хочется громко засмеяться. Очень громко засмеяться. Настолько, что стены затряслись бы под силой моего хохота. И этот смех был бы самым что ни на есть настоящим способом защититься, потому что я абсолютно не хочу верить ни в одно слово, которое только что услышала. Мне даже не хочется давать себе шанса на то, чтобы снова повторить эти фразы у себя в голове и поразмышлять.

– Что за глупости? – я говорю это несерьёзно, но с лица серьёзность никак не сходит.

 – Ты же… Да нет, вы все просто сговорились.

Вспоминаю Дилана, как он описал моё выражение лица в тот момент, когда Гай стряхивал листья с моих волос. А потом неожиданно вспоминаю то, что происходило вдали от посторонних глаз – прямо у меня в груди, в сердце.

И снова понимаю, что хочу громко рассмеяться.

– Ладно. – Папа вдруг меняет взгляд, будто до этого разворачивавшаяся беседа не имела никакого смысла, а потом смотрит куда-то в сторону. – Мы уже должны выезжать.