Он бы даже заказал себе такую – выходка как раз в его духе, – если бы не его мать, которую убьет такая шутка.

Даже прославленный повеса и великий грешник не станет мучить женщину, произведшую его на свет.

Однако в своих связях с другими женщинами он ничего греховного не видел – ни тогда, ни сейчас. Все эти женщины сами хотели быть обольщенными, да и невозможно соблазнить ту, которая этого не хочет. Если, конечно, не путать соблазнение с изнасилованием. Если же между ним и женщиной чувствовалась какая-то неловкость и он понимал, что она его не хочет, Майкл сразу уходил. Страсть никогда не поглощала его целиком, и уйти не составляло труда.

К тому же в его списке побед нет ни одной девственницы и ни одной замужней дамы. Ой, ладно, себе врать негоже – замужние, конечно, были, и очень много, но только те, чьи мужья совсем мерзавцы, и только в том случае, если они уже родили мужу двух сыновей или даже трех, если один был слаб здоровьем.

У Майкла, как и у всякого мужчины, были свои правила.

Но сейчас… Происходящее с ним сейчас не вписывалось ни в какие правила приличий. Было совершенно неприемлемо. Пойти на поводу своих чувств в подобной ситуации… Таких проступков не совершал никогда даже Майкл. Так он совсем очернит свою душу – ну или по крайней мере заметно подпачкает. Ведь это… это…

Жена его двоюродного брата.

Он хотел жену Джона.

Джона!

Джона, который был для него больше чем родной брат, если бы у него таковой имелся. Джона, семья которого приняла Майкла, когда умер его родной отец. Джона, отец которого воспитал его как своего сына. Джона, с которым…

Да не важно! Причины можно перечислять бесконечно, но и одной из них хватило бы, чтобы отправиться в ад за влюбленность в жену Джона. К тому же не стоило забывать самого главного – ее он никогда не получит.

Только не Франческу Бриджертон Стерлинг.

«А почему бы не выпить еще стаканчик?» – подумал он, развалившись на софе в гостиной молодоженов, отвратительно строивших друг другу глазки в противоположном конце гостиной.

– Да, пожалуй, выпью еще, – и Майкл залпом допил содержимое своего бокала."

"– О чем ты, Майкл? – отреагировал Джон. Черт побери его слух!

Майкл состроил очаровательнейшую улыбку и приветственно приподнял свой бокал.

– Жажда мучит. – Видимо и тоном он весь излучал жизнелюбие.

То была гостиная Килмартин-Хауса, лондонского особняка, который не стоит путать с Килмартином – не Хаусом и не Каслом, а просто Килмартином, что в Шотландии, где выросли Майкл и Джон. Был также Килмартин-Хаус в Эдинбурге. Да, думал Майкл, предки не отличались изобретательностью, ведь были еще Килмартин-Коттедж (если слово «коттедж» подходит дому с двадцатью двумя комнатами), Килмартин-Эбби и конечно же Килмартин-Холл.