Представить себе Маришу в роли хозяйки публичного дома, даже не одного, а целой сети публичных домов, я при всем желании не могла.

— Она бы отлично подошла, — продолжал развивать свою мысль Делон. — Сразу видно, что воровать бы не стала. И комплекция у нее такая, что с ней особенно не поспоришь. Сразу видно, что умеет на своем настоять.

— Это уж точно, — пробормотала я себе под нос.

— Позови подругу-то, — велел мне Делон. — Чего задумалась?

— Мариша, иди сюда! — крикнула я. — К тебе разговор есть!

Мариша появилась в кухне, уже полностью экипированная для поездки в Новгород. Умытая и причесанная.

— Ну чего? Вы тут еще долго? — нетерпеливо спросила она у меня, поглядывая на Делона, который и не думал уходить.

— Мариша, тебе тут предложение пришли делать, — давясь от сдерживаемого хохота, сказала я. — Деловое. Насчет работы.

— Да? — подняла брови Мариша. — И кто?

И она в полном недоумении огляделась по сторонам. Делона в качестве работодателя она явно не рассматривала.

— Не хочешь поработать в публичном доме? — спросила я у подруги. — У нашего гостя, оказывается, целая сеть публичных домов. И все девушки, которые там работают, нуждаются в присмотре. Раньше этим занималась Алена, а теперь… Теперь этим можешь заняться ты. Во всяком случае, Делон был бы очень доволен, если бы ты приняла его предложение.

И мы с Делоном уставились на Маришу, а она на нас. При этом Мариша все время меняла окраску от малиновой до снежно-белой. Широта цветовой гаммы Маришиной физиономии просто поражала. Лично мне никогда бы так не сделать. Но трактовали мы эту смену цветов с Делоном совершенно различно. Я полагала, что Мариша злится, как никогда в жизни. А наивный, плохо знающий мою подругу Делон полагал, что Мариша в себя не может прийти от свалившегося на нее счастья.

— Ну как? — спросил наконец Делон, когда молчание стало затягиваться. — Рада? Язык от радости небось проглотила? Не думала, что тебе когда-нибудь такое предложение на голову свалится? Пляши давай, а то еще могу и передумать!

— Как ты сказал? — неожиданно прорезался у Мариши густой бас. — Чтобы я работала в публичном доме? Заруби себе это на носу, ни-ког-да! Понял? Никогда!

И Мариша начала гневно пыхтеть. Закончив пыхтеть, она спросила у Делона:

— Ты уже выпил свой чай? Выпил? Тогда вон отсюда!

И она указала Делону на дверь. У Делона отвисла челюсть. Такого поворота он не ожидал.

— Вон! — повторила Мариша.

— Ну и дура! — бросил Делон, вставая. — Просто дура! Могла бы получать десять тысяч в месяц и иметь весь почет и уважение. А теперь прибежишь ко мне, но я уже тебя не возьму. Потому что дура!

И он ушел. А мне еще долго пришлось отпаивать Маришу валерьяновыми каплями, прежде чем у нее перестали трястись руки и голос вновь стал нормальным.