Сладость вашего обоюдного высвобождения будет более, чем отвлекающей».

Я даже не стала пытаться отвечать ему — просто опустила свои щиты так, чтобы он смог увидеть Рафаэля и понять, что у нас сейчас происходит.

— Чего хочет Жан-Клод? — Поинтересовался Рафаэль.

Это застало меня врасплох и заставило перевести взгляд на него, из-за чего я потеряла картинку с Жан-Клодом. Я уже начала было спрашивать, откуда он знал, что со мной кто-то связался, не говоря уже о том, что он понял, что это Жан-Клод, и только тогда я заметила, что он потирал свои руки, покрытые гусиной кожей.

— Ты ощутил энергию. — Сказала я.

— Я чувствую, когда Жан-Клод в твоей голове.

У меня не было шанса оставить этот вопрос на потом, потому что Жан-Клод просто знал то, что знала я, потому что он был в моей голове.

«Интересно» шепнул он и исчез, оставив нас с Рафаэлем в душе одних. Наши мысли и чувства снова были только нашими.

— Он на занятии с мечами, которое ведут старшие вампиры и оборотни. Не хочет, чтобы мы кормили ardeur, когда он на ринге.

— Не знал, что они используют настоящие мечи. — Удивился Рафаэль.

— Они и не используют, но можно получить травму даже от тупого меча для тренировок.

— Это верно. — Согласился он.

— Я знаю, что веркрысы пользуются настоящими лезвиями в большинстве своих трненировок. — Заметила я.

— Когда лезвие не серебряное, то рана залечивается почти мгновенно, если ты достаточно сильный оборотень.

— Ага, ты-то пиздецки силен, так что ты вылечишься, но я видела твоих ребят после тренировок, в которых участвуют только веркрысы, и они восстанавливаются не так быстро, как ты.

Он улыбнулся и в этом жесте проскользнуло высокомерие или, быть может, уверенность, которую он большую часть времени скрывал за своими дипломатичными и почти скромными манерами. Поскольку я была его любовницей, я заставала его и в моменты, когда он себя не контролировал, да и невозможно быть царем без уверенности в себе или даже некоторого высокомерия.

— Ты не залечиваешься так быстро, как это делаю я, и все же ты принимаешь участие в тренировках вместе с нами.

Я пожала плечами, чувствуя себя гордой и смущенной одновременно.

— Я удивилась, когда Фредо пригласил меня на свои частные уроки.

— Тебе следует быть польщенной — Фредо приглашает только самых лучших.

Я улыбнулась и почувствовала, что краснею. Обычно для того, чтобы заставить меня покраснеть, нужно что-нибудь околосексуальное, а значит, приглашение на частные уроки Фредо значило для меня больше, чем я думала. Глупо было рисковать своей шкурой на тренировках с настоящими лезвиями, хотя даже на частных уроках мы не всегда ими пользовались, но иногда мы брали ножи, покрытые серебром — после таких ран даже оборотни и вампиры будут восстанавливаться с человеческой скоростью.