– И куда идти?

Степан немного потоптался около мусоропровода, надеясь, что тетка остынет и позовет обратно, затем застегнул молнию ветровки, вяло пнул ногой чемодан, тяжело вздохнул и нажал кнопку лифта. Где найти временное жилье, куда податься?

– Поеду к Павлу, – решил он и, бросив последний взгляд на дверь теткиной квартиры, с чувством произнес: – Грымза проклятая! Самая настоящая грымза!

До Ярославской улицы он добрался за полчаса – расстроенный, подавленный и раздраженный. Он уже отвык от таких марш-бросков, от толчеи в общественном транспорте и поэтому безмерно жалел себя и настойчиво винил во всем Нинку. Ей лишь бы поиграть, а ему? Ей лишь бы ногами подрыгать, а ему? Семью захотела! А где взять здоровья на эту семью?! Какая работа, когда в трамвае его укачивает, а в метро начинаются приступ кашля и расстройство желудка одновременно?! Степан поджимал губы, шмыгал носом и тащил тяжелый чемодан от автобусной остановки к бело-желтой башне (с передышками через каждые десять метров). Одна дура, вторая дура, а ему-то как жить?..

Дверь Павел открыл сразу, будто только и ждал момента, когда к нему кто-нибудь заглянет. С последней встречи он ничуть не изменился. Это порадовало и несколько успокоило: все по-прежнему смазлив, волосы все так же обесцвечены «под блондина», все те же прыщи на носу.

Сунув руки в карманы спортивных штанов, Павел оглядел гостя с головы до ног и, не задавая вопросов, пропустил в квартиру.

– А я от тетки ушел, – отчитался Степан, с облегчением пристраивая чемодан около кресла. – Вернее, она меня выгнала… Мегера – она и есть мегера. Я, конечно, понимаю, что тебе постояльцы не нужны. – Он жалобно приподнял рыжие брови. – Но мне бы дней пять перекантоваться, а дальше… В Мытищи, наверное, вернусь, вот квартиру освободят, и вернусь.

– Ага, я от тетки ушел, я от дядьки ушел, я от зайца ушел, я от волка ушел, – усмехнулся Павел и, подхватив со стола пачку сигарет, добавил: – А от меня не уйдешь.

– Чего? – не понял Степан.

– Очень ты вовремя, мне напарник нужен.

– Какой еще напарник?

– Бездомный, безработный и с простой неприметной внешностью. Правда, ты рыжий… – Павел закурил и почесал небритую щеку.

– Я не ярко-рыжий, – на всякий случай заступился за себя Степан и аккуратно присел на подлокотник кресла. – И я кушать хочу.

– Какое? У меня хронический ларингит… и подозрение на язву.

Павел ответил не сразу – с минуту смотрел на приятеля, хмурился и барабанил пальцами по столу.

– Мне нужен напарник. Как в старые добрые времена. Помнишь или уже позабыл?

Таких намеков Степан очень боялся: последнее время ему казалось, что «лихая молодость» – это сон или выдумка, ну, в крайнем случае, затертое до дыр прошлое – далекое-далекое, а значит, ненастоящее.