– И немедленно вернемся в Москву!

– Не дури, и хватит уже ныть. Хочешь, я в магазин какой-нибудь вечером сгоняю и куплю тебе… печенки трески! Ха!

– Вредно? Ну не капризничай, я же от всей души!

– Я больше не могу торчать в этом страшном лесу!

– Не начинай, – разозлился Павел. Ему уже до тошноты надоели одни и те же разговоры, а сейчас он вообще пребывал в отличном расположении духа и слушать жалобы капризного напарника не собирался. – Да, хорошо бы закатить вечером пирушку, мне и самому надоело питаться сухарями да баранками, я подумаю об этом. Ну, Тяпа, пожелай мне удачи! – Надев на голову бейсболку, Павел сунул в карман мобильник и застыл в ожидании напутственных слов.

– А когда ты вернешься?

– Через часик, наверное.

Степан поерзал на стуле, покосился на окно и положил ладони на колени.

Сегодня самый ужасный день в его жизни. Самый кошмарный, самый чудовищный! Хотя вчерашний был не лучше. Душа сжимается, печень отказывает, жизнь катится в тартарары, а на страницах судьбы невидимая рука неторопливо с нажимом выписывает одно кровавое слово «виновен» и ставит в конце восклицательный знак.

Степан почувствовал легкое головокружение, побледнел, обмяк.

Совесть! У него есть совесть! И она болит! Хотя об этом страшном недуге ничего и не написано в медицинской энциклопедии. Да, он слаб и боязлив, и Павел уже два раза напоминал о грешках молодости… Но вот сейчас им передадут деньги, и все – преступление века. Последняя точка, а дальше – приговор! И девчонка – вредная, избалованная – как назло, не вызывает антипатии. Упертая! И несчастная: сидит там, тоже сушки грызет, и нет ни в чем ее вины…

А Павел ее не отпустит! Он еще денег хочет! И всегда будет хотеть! А потом что? Другая чья-то дочка?.. «Не-е-ет», – мысленно протянул Степан. Но как сорваться с крючка? Как сбежать, как оказаться на свободе? Ведь он тоже не свободен! Или свободен?

– Ты не торопись, – сказал Степан, – э-э-э… чтобы все было в порядке…

– Чао, – протянул Павел и с легкостью, точно он собирался на дискотеку в ближайшую деревню, обогнул стол. – Смотри за девчонкой хорошо, она нам еще понадобится. И не дрейфь, Тяпа, не дрейфь, мы новую жизнь начинаем!

Громко хлопнула дверь, скрипнули ступеньки, и повисла тишина. Страхи тут же полезли из всех щелей, настойчиво требуя внимания. Степан вновь покосился на окно, с минуту посидел неподвижно, потом медленно поднялся и принялся за уборку.

Грязные кружки – мыть, полы – подмести, стекла можно протереть. Но руки не слушались, а главное – он не привык трудиться.

Попытка отвлечься провалилась с треском.