Когда они вместе с заинтригованными ментами отошли за угол, Данила вытащил удостоверение капитана МАС и взмахнул им перед жирными рылами.

— Спецоперация МАС. Вы нам ее срываете. Кругом! Шагом марш! Быстро!

Рефлексы у полицейских сработали — один даже козырнул машинально, перед тем как развернуться, а вот второй…

— Погоди-ка… — прищурился он, сунул руку за пазуху и вытащил какую-то бумажку, сложенную вчетверо.

Когда Данила заметил напечатанные на бумажке слова «Внимание! Розыск!», времени на разговоры уже не оставалось.

Шаг в сторону (рука Влады соскальзывает с плеча, и девушка повисает на Моменте).

Удар «вилкой» из большого и указательного пальца в горло сообразительному менту. Тот хрипит и начинает оседать. Второй отпрыгивает, судорожно расстегивая кобуру. Старую добрую советскую кобуру — с клапаном на пуговице, вытяжным ремешком, кармашком для магазина и пазом для шомпола. Произведение искусства образца начала XX века. Меньше чем за три-четыре секунды вытащить из нее табельный ПМ не удавалось никому и никогда.

Схватить дубинку на поясе у хрипящего мента, вырвать ее из крепления, размахнуться и садануть по запястью второго противника.

А потом еще раз, наискось, по сонной артерии — чтобы не орал.

Момент — молоток, сообразил! — уже взвалил Владу себе на плечо.

А вот теперь побежали. Пока не началось.

Незадолго до того как возник Сектор, в Москве не осталось открытых рынков, классических базаров, только цивильные торговые центры с бутиками, супермаркетами, фуд-кортами и не менее цивильные крытые продуктовые ряды. То есть тухляк продавать не перестали, те же кавказцы трогали мясо грязными руками, но выглядело все в целом прилично.

Потом появился Сектор, москвичи, сразу забыв о том, что «за МКАДом жизни нет», разбежались кто куда. Говорят, мэр первым покинул город и укатил в родную деревню. И налет цивилизованности, лоск больших денег, сполз с города.

Такой Москва Моменту нравилась. Особенно северные окраины — безлюдные, обманчиво тихие, замусоренные. Номинально какие-то городские власти где-то были, а по факту даже полицейские патрули не совались на север и из всех государственных структур в бывшей столице осталось одно Министерство аномальных ситуаций.

Несколько районов на юге отвели под жилье чиновников и военных, там еще работали школы и больницы, рестораны и кинотеатры. Да и в центре жизнь если не кипела, то хоть ощущалась. Продолжал функционировать метрополитен, лишь самые северные станции закрыли.

Но легендарные московские пробки, толчея в подземке, огромные цены на жилье и квартирный вопрос, некогда испортивший горожан, канули в прошлое, сохранились только в памяти.