Может, и не лучших бойцов лагеря, зато проверенных товарищей. Модест и Сева, непохожие близнецы, пришли в Сектор вместе с Фиделем, да и раньше они дружили, еще когда жена была жива, а Владка — маленькая совсем… Если уж с кем ее и выручать, то с братьями Жуковыми.

Модест, высокий блондин со слегка оплывшей фигурой бывшего спортсмена, на предложение выручить Владу ответил согласием и молча пошел собираться. Сева, маленький круглый брюнет, долго и въедливо выспрашивал у Фиделя подробности плана, а когда выяснил, что плана нет, сел разрабатывать, перевел кучу бумаги, ничего путного не придумал — так, в общих чертах набросал, но остался доволен собой.

Когда покидали лагерь, Зулус увязался-таки следом, и Фидель не стал его прогонять: пес скучал по Владе не меньше его самого.

Сева был проводником, и проводником хорошим. Хотя маршрут до Твери все знали неплохо, а пропуска «старичкам» Фидель продлевать не забывал.

Шли по непривычно пустому Сектору, огибая искажения, молчали каждый о своем. Когда дружбе больше десятка лет, все уже сказано и разговоры становятся необязательными. Ты и так понимаешь, о чем думает идущий рядом.

Утром переменчивый октябрь преподнес неприятный сюрприз: небо затянули темные тучи, порывами ветра бросало снежную крупу, подмерзшая трава хрустела под ногами, при дыхании изо рта вырывался пар. Зулус шумно обнюхивал кусты, но беспокойства не проявлял — ни одной твари по пути не встретилось.

До Твери добрались быстро.

— Давайте перекусим, — предложил Сева, — с утра не ели ничего. Тут заведение есть — «Укурка». Название, конечно, дурацкое, но кормят прилично.

«Укурку» Фидель знал, он сам не раз и не два здесь останавливался пообедать, когда шел «в цивил» или домой. Заведение «держала» всем известная Гарри, девушка Момента, и это было кстати: ее можно порасспросить, ведь наркоман был заодно с похитителем, Фидель видел, как они слаженно отстреливались на складе Цыбулько.

Модест, как всегда, согласился с мнением большинства — молча кивнул. Он всегда был неразговорчив, а с возрастом так и вовсе передал вербальную функцию брату.

Сева, оживившись, повернул к таверне.

По Твери будто Мамай прошел: разруха, запустение, ни прохожих, ни зверья. У входа в «Укурку» возился бармен Косой, пытался что-то сделать с развороченной дверью.

— Утро доброе, — поздоровался неунывающий Сева. — Это кто же тут так постарался?

— Что, совсем закрыты? Косой, а за Барьер как, пускают?

— Там такие дыры в Барьере — кого угодно пускают. Здесь вчера, — бармен вытер руки о грязный рабочий комбинезон, — такое творилось… Ну и вам там, наверное, несладко пришлось.

— А скажи, Косой, ты мою Владу не видел? — спросил Фидель.

— Владу? Давно она не появлялась.

— Понятно. А проводника Момента? Он вроде с Гарри дружил.