— Ты не видела! — Чума шагнул к ней, здоровенный такой, она аж отступила. — Ты не видела! Их тысячи!

— Во-первых, — начала Гарри, задыхаясь от гнева, — «не видел», во-вторых, сядь, Чума, немедленно сядь и возьми себя в руки…

Ее скрутило так, как не скручивало ни разу. Она упала бы на пол, но Косой, которого тоже основательно перекорячило, умудрился подхватить ее, оттащить к дивану и только потом вырубился. Хватаясь за сердце, сполз под стол Невермор. Закатив глаза, рухнул Чума.

Многоголосый вой раздался снаружи.

Всплеск почти не действует на порождения Сектора.

Все — от хренозавра до вертячки — переживают его нормально. Но вот беда: сильный Всплеск вызывает у многих видов панику, желание убраться подальше от эпицентра.

Первая волна зверья наткнулась на Барьер. Колючая проволока под током, растяжки и мины, датчики движения и срабатывающее от них оружие… Твари гибли десятками.

А люди загибались поодиночке.

В учебном лагере Минобороны непривычные к Всплескам срочники и контрактники корчились на земле. Патрульный катер потерял управление и вылетел на берег.

На КПП у Барьера дежурный успел передать в Москву сигнал тревоги, прежде чем вырубился.

Над бывшей столицей разлилось сверкающее Московское сияние.

Все смешалось. Звери кидались на стену. По другую ее сторону, где Всплеск ощущался в разы легче, но электроника все равно сбоила, а люди чувствовали себя не лучшим образом, началась паника. Не то чтобы Всплески никогда не перехлестывали Барьер, но событие все равно было экстраординарное и требовало немедленных действий. Непонятно только, каких. А тут еще твари прут.

…Последними, отстав даже от хренозавров, в Москву вошли хамелеоны. Всех форм и цветов, от антропоморфных существ с фасеточными глазами, до огромных псов, покрытых иглами. Хамелеоны не перли на Барьер, не бежали, не разбирая дороги. Они ступали осторожно, двигались тихо. В глазах их посверкивали отблески разума.

Всплеск кончился, Гарри открыла глаза. Вроде все живы. Хрипло дышит Невермор, вот застонал… Лишь бы у него сердце выдержало. Чума уже очухался, сидит на полу, вертит головой. Косой массирует виски и, виновато улыбаясь, смотрит на Гарри.

Она, покачиваясь, подошла к Невермору, проверила пульс. Частый, но ровный. Щеки старика начали розоветь, губы, все еще синие, шевельнулись:

— Спасибо, доченька. Воды бы…

Косой услышал, принес воду.

— Ну вот и всё! — громко и радостно сообщила Гарри. — А вы боялись! Ну, Всплеск, не первый, но и не последний. В Секторе живем.

В городе палили — отсюда слышно было. И совсем рядом жужжало что-то. Гарри оглянулась на барную стойку и обомлела.