Примечательно, что дом новый, в подъезде стоят камеры, и по ним было видно, как жильцы квартиры вернулись и больше ее не покидали, но их нет. Никто не видел, чтобы к ним кто-то приходил, дверь была заперта изнутри, но в квартире в определенный момент никого не оказалось.

Влад угрюмо кивнул, как бы подтверждая слова майора, когда Соболев и Савин перевели на него удивленные взгляды. Пожилая женщина, проживающая в квартире напротив, действительно весьма охотно поведала им эту историю, вероятно, как самое занимательное событие последних лет своей жизни. Только потом спохватилась и поинтересовалась, кто они и почему ищут ее соседей.

Увидев удостоверение Карпатского, она сразу кому-то позвонила, сообщила о том, что здесь полиция, а потом пообещала:

– Люба сейчас придет, она через два дома отсюда живет, с ней поговорите.

– А Люба – это кто? – поинтересовался Влад.

– Так мать Сережкина! Она за квартирой присматривает и вообще в курсе всего. С ней вам поговорить надо.

Люба, а точнее Любовь Андреевна, действительно появилась довольно быстро, заметно запыхалась по дороге, несмотря на неплохую физическую форму и моложавый вид. Сходу спросила:

– Вы их нашли? Или что-то новое появилось?

Карпатскому пришлось ее разочаровать, сообщив, что он не занимается поиском ее сына и его семьи, а расследует другое дело, которое странным образом пересеклось с этим. Женщина сразу заметно сникла и, кажется, даже потеряла интерес к общению, поэтому Влад мягко добавил:

– Исчезло еще трое человек, возможно, похожим образом. Не исключено, что наше расследование поможет вашему.

Он сам не особо верил в вероятность такого, но видел, что женщина не станет сотрудничать, если не дать ей надежду. Любовь Андреевна действительно приободрилась, открыла квартиру своими ключами и пропустила их внутрь.

– Не знаю, чем я смогу вам помочь. – Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам, словно что-то искала. Или просто заметила пыль, легшую на мебель в прихожей, и подумала о том, что пора бы снова прибраться. – Мне кажется, в полиции о случившемся знают больше меня, мне ничего не говорят.

– Когда точно пропала семья вашего сына? – поинтересовался Карпатский, тоже осматриваясь, только его пыль наверняка не интересовала.

– Предположительно в ночь с десятого на одиннадцатое июля прошлого года. Может быть, даже десятого вечером. Посуда после ужина еще на столе стояла, телевизор работал… И так три дня. Я ведь сначала им звонила, потом пришла – мне никто не открыл, а дверь оказалась заперта изнутри, поэтому своими ключами я открыть тоже не смогла. Вскрывали уже в понедельник с участковым, когда Сережа и на работу не вышел. Честно говоря, я ждала худшего, хотя и не знала, чего именно.