Плюс обдолбан. Я не заметил в этот раз.

— Ужас. Надеюсь, ты не будешь его покрывать?

Очень хочется поделиться услышанным в зале ожидания, но как сказать человеку, что родственники были бы не против его смерти? Язык каменеет от одной мысли. Начинаю издалека:

— Я понимаю, тебя облепили вчера родные, и все такое, но…

— Не буду, — произносит Алекс резко, как никогда со мной прежде. — В машине могла быть и ты. Со вчерашнего дня эта мысль не дает покоя.

Ох.

Он открывает глаза, и мы оба замолкаем. Вчера не вышло поговорить, мы только посмотрели друг на друга. При всех. Я потом думала о нем весь вечер, ночью просыпалась.

Алекс чуть меняет положение.

— Твои ноги лучше? — переводит тему.

— Да, спасибо. Клиника — чудо. Мне уже столько всего сделали… и питание поменяли, витамины включили. Очень внимательный персонал. Я сегодня немного позанималась даже, под надзором спеца.

Он слегка улыбается в ответ, кивает. Я же рассматриваю его ссадины, глаза наполняются слезами.

— Так фигово выгляжу?

Быстро качаю головой.

— Рафа, ты должен кое-что узнать обо мне. Я огромная плакса. Практически никогда не могу сдержаться. Слезы не значат, что у меня горе.

Я могу плакать от радости, печали, от усталости. Я плачу на «Шреке» и «Короле Льве».

— На «Короле Льве» и я плачу, — подмечает он.

Смеюсь!

— Да, согласна, так себе пример. Я хотела сказать, что эта особенность у меня с детства. Сейчас всё хорошо. Слезы от эмоций, я правда сильно испугалась.

Он приподнимается, нависает. Потом касается моих губ в легком поцелуе. Пульс ускоряется, как и всегда при близости Алекса.

— Ладно. Вечером надо будет сделать эти чертовы фотографии. Люди обожают красивые истории любви. Об одиноком изобретателе никто печалиться не станет.

Если же он любим, ситуация другая.

— Я поняла, сделаем. Надо спасать твою мечту. Можем пока отдохнуть, я сама дурно спала, всю ночь подскакивала. Думала, как ты там. Знаешь, сколько историй, когда человек после аварии был жив, а потом во сне умер?

Равский приоткрывает рот, затем глухо смеется, и я прикусываю язык. Не слишком ободряюще вышло.

Он обнимает и укладывается поудобнее. Вес на боку, поэтому совсем не тяжело. Раф пахнет потом и лекарствами, но не раздражающе. Я закрываю глаза, и несколько минут мы просто лежим.

Уснуть не выходит. У него тоже — чувствую по дыханию. Он то и дело меняет положение руки или ноги. Явно нервничает. Помню себя, когда осознала, что Игры под вопросом. Аж в пот бросило — такое жуткое это было чувство.

Достаю сотовый, включаю фронтальную камеру.

Алекс так мило уткнулся мне в шею… Делаю пару фото. Потом нажимаю на кнопку записи видео.

— Всем привет! Я Ива Ершова, и сегодня лучший день в моей жизни. А вчера был — худший. Я думала, что потеряла этого человека.

Алекс напрягается.