Так, чтобы клочьями слезала кожа. Однажды я видела спину рабыни такого хозяина. Кожа — будто скомканная простыня, вся в выпуклых бело-розовых рубцах. Есть те, кто помешан на своем члене. Затрахать до смерти — это не миф. И я даже не хотела ворошить в памяти слышанные когда-то подробности подобных историй. Кажется, очень скоро я сама познакомлюсь с ними.

Корвет подали прямо в парковочный рукав Торговой палаты. Меня втолкнули в открытую дверцу, и я почувствовала голой кожей мягкое бархатное сидение. Дверца захлопнулась со щелчком, отрезая меня от мира. Меня будто парализовало, когда с другой стороны сидение занял Мателлин. Я сжалась, прикрываясь руками, опустила голову.

Корвет дрогнул и начал набирать высоту, разогнался в стартовом тоннеле.

— Выпрямись и опусти руки.

Пару секунд я все же колебалась. Руки не слушались. Наконец, я выпрямилась, упругая грудь, которую так нахваливал проклятый лигур, демонстративно выпятилась. Выродок пристально смотрел на меня. Я чувствовала скребущий взгляд. А потом почувствовала руку. Мателлин до боли зажал сосок между пальцами и крутил, наблюдая, как он твердеет.

Я вновь колебалась. На этот раз значительно дольше. Наконец, едва-едва развела плотно сомкнутые колени.

— Шире, — он убрал руку и подался вперед.

Я развела еще немного, не больше, чем на дюйм. Невыносимо. За всю мою жизнь мне не доставалось столько унижений. Я холодела от ужасного предчувствия.

Неужели прямо здесь? Сейчас?

Он злился. В голосе проступила желчь.

Я больше не шелохнулась. Пусть лучше ударит, если от этого ему станет легче. Мне повезло с прежним хозяином. Повезло так, что все мое отмеренное в жизни везение, кажется, исчерпалось. Не осталось ни крупицы.

Имперец схватил меня за волосы и потянул на себя:

Он положил ладонь мне на колено и с усилием подвинул ногу, преодолевая сопротивление. Я отчетливо понимала, что это самоубийство, но отчаянно упиралась. Вцепилась в его руку и пыталась убрать, но тут же опомнилась. Наверняка, я сделала сейчас фатальную ошибку, но не могла иначе. Сама не знала, что не смогу. Может, он сочтет меня недостойной и отправит на грязные работы? Это было бы стократно лучше. Я даже была готова расстаться со своими волосами. Или перепродаст. Плевать кому. Кажется, найти кандидатуру хуже — надо постараться.

Удар был хлестким, обжигающим. О да, я уже поняла, что помимо прочего стану получать по лицу много и часто. За все. Ублюдок опрокинул меня на сидение, приложив затылком о стекло, пальцы вцепились в ошейник и натягивали, заставляя меня хрипеть.

— Ты смеешь мне сопротивляться, грязная рабыня?

Я молчала. Лишь хрипела, отчаянно думая только о том, что если он натянет сильнее — перекроет мне доступ кислорода. Кажется, даже темнело в глазах. Но в такой момент отчаянно хотелось жить.