Даже прошла школьную программу, выучила несколько языков. Я мечтала учиться дальше, но мое положение этого не позволяло. Порой я подавала за столом, когда приходили важные гости. Тот же Валериан Тенал. Порой поддерживала беседу. После ужина часто читала Сверту и маме стихи Тила Моэнса. Они оба очень любили. Полюбила и я, многое знала наизусть. Когда у Ника Сверта были приступы мигрени, порой подолгу массировала ему виски. Он всегда говорил, что у меня волшебные руки, и ему становилось легче даже тогда, когда не помогали медикаменты.

Я не знала, что отвечать Огдену. Стояла и молчала.

— Ты умеешь делать хоть что-то?

— Я подавала чай, — я опустила голову, осознавая, как убого это звучит. — Я никогда не работала в доме.

— В досье написано, что ты закончила школьный курс.

— Да, господин управляющий.

— Удивительно. — Огден вытянул губы, шумно выпуская воздух, и барабаня пальцами по столу. — Значит, будешь находиться в покоях и делать то, что велят. Подать, принести, налить вина. Не прикажут ничего — будешь стоять у стены до тех пор, пока не понадобишься.

— Да, господин управляющий.

Он поднялся из-за стола и коротко бросил, направляясь к двери:

Я послушно засеменила следом. Мы поднимались и спускались по широким каменным ступеням, взлетали на платформе лифта. Шли широкими гулкими галереями, полными розоватого закатного света. Из огромных окон, составляющих почти монолитные стеклянные стены, виднелся темнеющий сад и чернильное небо, затянутое редкими серыми облаками. Я читала, что здесь четыре луны.

Сердце отчаянно билось в такт шагам, отдавалось в виски. Я видела колыхающиеся полы коричневой мантии, отражения в мраморе. Внезапная догадка заставила меня остановиться: Огден врет. Все его обещания — ложь. Может, так велел высокородный выродок? Чтобы поиздеваться?

Мы миновали несколько широких лестниц с узорными перилами и остановились перед инкрустированными сиурским перламутром распашными дверями. Я с ужасом уставилась на герб дома Мателлин. Дракон, простирающий крылья.

В горле мгновенно пересохло.

Я вошла, не ощущая ног.

В комнатах едва уловимо пахло табаком. Горький дымный запах. Ник Сверт тоже курил. Много и часто. Запах напомнил о доме, но стало почти невыносимо, будто кто-то самовольно присвоил мои воспоминания. Хорошие воспоминания.

Мы пересекли приемную, вошли в одну из комнат. Из растворенных окон открывался вид на почти почерневший в сумерках сад. Небо покрылось россыпью звезд. Крупных, ярких. Не таких, как на Белом Ациане, где напоминало скомканную тонкую вуаль.

Огден оглушительно хлопнул в ладоши:

Из смежной комнаты появилась осанистая широкоплечая вальдорка с шапочкой черных стриженых волос. Уже не молодая, серьезная. Склонила голову:

— К вашим услугам, господин управляющий.