Дело принимало серьёзный оборот. Брам совершенно не собирался успокаиваться. Наоборот, кажется, что любое моё действие, любая попытка оправдаться ещё сильнее распаляли его. Он не хотел слушать, он хотел разрушать.

Я заставил себя расслабиться, подпёр голову рукой, облокотившись на спинку дивана, и оглядел Брама с ног до головы.

— Я не брал Грани. Если не веришь, можешь меня обыскать. – Я демонстративно похлопал себя по карманам. – Или даже попытаться растерзать, вперёд! Хоть на бейтира в деле гляну.

— Хватит, Доментиан! Либо ты отдаешь Грани, либо я…

Ярость Брамиона изнутри подпитывала бейтира, и он продолжал превращение.

Шея удлинилась, покрылась плотной чешуёй, изо рта показались внушительные клыки.

«Убеждать в своей невиновности бесполезно. Брам может сейчас думать только о том, что потерял Грани, а значит, и свою истинную. Звериная сущность явно берёт вверх. Ещё немного, он окончательно утратит над собой контроль. – Внезапно мелькнула догадка: – Брам раньше превращался в бейтира или нет?! Он вообще осознаёт, что с ним творится?»

— Ты лучше подойди к зеркалу, Кадум. Или хотя бы посмотри на свои руки.

Постарайся осмыслить, что происходит.

Брам на секунду застыл. Я же, затаив дыхание, следил за ним, готовясь к его атаке. И она не заставила себя ждать. Кадум метнулся ко мне, намереваясь полоснуть когтями, но застал лишь пустое место: я уже был за диваном.

— Брам, угомонись! – попытался я достучаться до Кадума. – Ну прикончишь ты ни в чем неповинного демона, любимца студентов, талантливого преподавателя, подающего надежды, а дальше что? Как это поможет тебе обрести Грани?

— Это хотя бы заставит тебя заткнуться! – Брам повернулся в мою сторону всем телом, обогнул диван и попытался дотянуться до меня.

Я переместился, всё ближе подводя его к стене. Пора было заканчивать этот балаган.

— Думаешь, Мадлен оценит, когда узнает, что ты творишь? – спросил я, всё дальше отступая. Брам, ничего не подозревая, следовал за мной. – Обрадуется, если заявишься к ней в таком виде?

Ярость в звериных чертах проступала всё отчётливее.

— В каком ещё виде? – прорычал Кадум. Он наверняка решил, что загнал меня в угол – отсюда отступать было некуда: и дверь, и окна слишком далеко – и его глаза разгорелись предвкушением победы.

Я скользнул в сторону, указал на стену, где висело продолговатое зеркало.

Первые секунды Кадум смотрел рассеянно, словно не понимал, что видит. Потом поднял руку, точнее, уже лапу к лицу, и отражение повторило этот жест.

— Это как? Что за чушь? – Его рот раскрылся от удивления, он бешено замотал головой и бросился к зеркалу. – Это… это же пройдет, правда? Как это случилось?

— Раньше такого не было, да? – спросил я, наблюдая за Кадумом.