Управляющий в замешательстве замер в дверях, разглядев кровавые разводы на моей одежде, но голос его не дрогнул:

— Рад снова видеть вас, мой господин. Всё в порядке, мой господин?

— В порядке, Хатх. Немедленно прикажи подать ужин. Скажи Таове, чтобы сварила свои лечебные зелья. Я скоро улечу, и они мне пригодятся. И пусть Килс приготовит мой походный костюм.

— Всё будет исполнено, мой господин.

Старый гоблин поковылял прочь.

Я ушёл в спальню, скинул одежду, забрался в ванную, смыл грязь и запёкшуюся кровь. Тёплая вода окутывала и баюкала измученное тело, но тревога о Лайон мешала расслабиться.

Что-то рвалось в душе, тянуло, раскалывалось от тоски. Всё громче звучал голос отчаяния. Я приложил руку к груди. Пока что-то делал, двигался было легче. Даже когда умирал в замке. Теперь в тишине и покое в голову лезли смятенные мысли, топили в невыносимой тоске. Лайон… Стоило закрыть глаза, как я чувствовал её присутствие, слышал стук её сердца. Открывал глаза, и наваждение исчезало. Между нами незримая нить? Может ли… Да… Лайон коснулась моего сердца, сущности, и теперь её собственное сердце стучит в унисон с моим. Великодушный дар любви.

Я со злостью хлопнул ладонями по воде, быстро выбрался из ванны, переоделся и не в силах оставаться на месте, ушёл в кабинет и написал письмо отцу Лайон, о том, что Конлет не тот, за кого себя выдаёт, и перечислил догадки о его местонахождении. Если я не справлюсь, не отобью Лайон, пусть знает, куда пропала его дочь и кто виноват в её несчастной судьбе. Это при условии, что родители не заодно с Конлетом. Но вряд ли. Кем надо быть, чтобы отдать свою дочь фанатику. Хотя моя собственная мать продала меня демонице.

Вот досада, Осор сдохла, а я так и не узнал, сколько же стоила моя жизнь.

Пытался уснуть, но поднялся, ходил из угла в угол, обхватив голову руками. Всё же одному мне жилось лучше, нужно было тревожиться только о себе.

Я взглянул на большую луну, на призрачный серебристый свет, льющийся из высоких окон, и сердце защемило от глухой тоски и невыразимой нежности.

— Знаю, ты жива, — прошептал я. — И где бы ты ни была, я с тобой. С тобой…

Заставил себя вернуться в кровать, но едва забрезжил рассвет, я был уже на ногах.

Хатх нашёл меня в малом зале, принёс зелья. Я разложил их по карманам, ещё раз проверил артефакты, и протянул Хатху конверт для Боллинаморов.

— Через два часа отправишь это письмо магической почтой.

По моим расчётам, получив письмо через пару часов, отец Лайон, даже если он в сговоре с Ирлайтом, рассказать фанатикам о том, что их планы раскрыты, не успеет. Я уже буду на месте.

— Исполню как велено, — проскрежетал гоблин и убрал письмо в нагрудный карман.

— Не подведи.