– Ладно ты взялся меня пичкать британскими завтраками и я уже в штаны не влезаю, но хотя бы кухню не спали, – сказала она.

Обняв Оливера сзади, Валентина приподнялась на цыпочках и чмокнула его в макушку.

– Постараюсь. – Оливер развернулся и поцеловал ее в губы. – Но предупреждаю, сеньорита, если продолжите отвлекать шефа от работы, наказание последует суровое.

– А я предупреждаю, что перед вами лейтенант гражданской гвардии, к тому же вооруженный.

– Вот и славно, миледи, значит, скучно нам точно не будет. Кстати, ты только не психуй…

– “Не психуй”? Ого, кто-то явно адаптируется!

Прежде Оливер говорил исключительно на безупречно литературном испанском.

– Ага, накопал в словаре синонимов к слову “взбеситься”, планирую заглядывать туда каждый раз перед выступлениями Сабаделя.

– Да ты придираешься. Он вообще-то здорово сыграл Нерона в прошлый раз.

Речь шла о младшем лейтенанте из следственной группы Валентины, невысоком плотном человеке, склонном к крепкому словцу и все свободное время посвящавшем театру. Валентина и Сабадель пребывали в контрах – Сабаделю явно не нравилось, что в боссах у него женщина, да еще и моложе него.

– Так, выкладывай. – Валентина подозрительно посмотрела на Оливера. – С чего это я должна психануть?

Тот кивнул на кухонный стол, заваленный книгами и компакт-дисками. Комната была обставлена в духе колониального минимализма, так что небольшой беспорядок даже придавал ей некоторое очарование. Валентина тяжело вздохнула, глядя на хаос на столе. Оливер тем временем вернулся к плите и сказал:

– Передай своему приятелю ОКРу, что для наших тарелок и чашек место еще найдется.

– Моему ОКРу, – пробормотала Валентина и громче добавила: – Да из всех обсессивно-компульсивных расстройств, умник, мое – одно из самых безобидных!

– Я просто люблю чистоту и порядок. – И она принялась быстро составлять книги в идеально ровные стопки.

Оливер покосился на нее и закатил глаза, хотя к этой ее привычке уже успел привыкнуть. Он снова занялся завтраком, то и дело поглядывая в окно на деревянную террасу, обращенную к морю. Из дома было видно, как волны разбиваются об острые скалы Кроличьего острова.

Какое-то время оба молчали, потом Оливер снова повернулся к Валентине, которая уже заканчивала наводить на столе порядок. Он залюбовался ее сдержанной красотой, в который уже раз восхитился проницательным и каким-то кошачьим взглядом этих удивительных разноцветных глаз: один манил изумрудной прозеленью, другой, матово-черный, был точно уголь, внутри которого мерцают искры. Ее одержимость порядком и контролем началась в тот самый день, когда один из ее зеленых глаз почернел и сделался непроницаемым.