Пустите в ход все, что найдется, у меня в машине есть пара термоодеял. И скажите жителям не высовываться из окон и не выходить на балконы, а самое главное – ничего не фотографировать. Агенты из штаба Суансеса тебе помогут, капитан Карусо настоятельно попросил меня, чтобы ничего не просочилось в прессу. Кроме того, нужно будет опросить жильцов всех домов. Чуть дальше есть еще и частные дома, надо и там всех обойти.

– Понятно, лейтенант, – скорбно вздохнул Сабадель.

Валентина и Ривейро облачились в защитные комбинезоны и медленно направились к центру идеальной мишени, которую представляла собой мота, все глубже погружаясь в колодец времени.

Чем ближе они подходили к трупу, тем сильнее Валентину тревожила странная атмосфера, она никак не могла отогнать навязчивое чувство – своего рода тревожное любопытство, вызванное столкновением с чем-то совершенно чуждым. За время работы она повидала немало трупов в самых разных ситуациях, но никогда не встречала ничего подобного. Если бы не бледность лежавшей перед ней мертвой женщины, она бы приняла все это за театральную постановку. Казалось, они стоят на величественной сцене античного театра – как, например, в Мериде, куда их с братом в детстве водили родители.

Подойдя к телу вплотную, Валентина отказалась от гипотезы о суициде – тело лежало так картинно, что не оставалось сомнений: уложили его намеренно. Валентина и Ривейро присели на корточки.

– Чувствуешь? – спросила она, глядя на сержанта.

– Да, запах не сильный, но отчетливый. Что-то знакомое, вот только определить не могу.

Валентина кивнула и уверенно произнесла:

– Ваниль. Думаю, наша принцесса пахнет ванилью. Невероятно. Ее еще и надушили.

Валентина изучала лицо женщины – такое умиротворенное. Вблизи черты напоминали скорее нордические, нежели испанские.

– Что же с тобой случилось, принцесса? Откуда ты такая взялась? – пробормотала Валентина и принялась осматривать одежду.

Неглубокий вырез платья, переплетенный тесьмой цвета старого золота, прикрывала прозрачная шелковая кисея. Простые прямые рукава плотно облегали руки до запястий. Изящная вышивка на манжетах не оставляла сомнений: будь эта женщина (тридцати – тридцати пяти лет на вид, не более) из далеких времен, к простолюдинам она явно не принадлежала бы. Накидка без рукавов, что-то вроде жилета, из тонкой светло-коричневой кожи доставала почти до щиколоток, на ногах темно-коричневые сандалии, с виду ручной работы.

– На испанку не похожа, – задумчиво произнес Ривейро.

– Не похожа, – согласилась лейтенант, – я бы сказала, она из Скандинавии. Одежда и правда выглядит старинной, хотя вроде как не заношенная. Что думаешь?

– Неудивительно, что Маса так впечатлился.