– А напарником кто у него был? Как раз тот самый Кириллов?

– Да, как раз тот самый.

– Ух ты! А вы молодцы! – не смогла удержаться от похвалы Василиса. – Времени даром не теряли! Тогда, думаю, Мерлиным заниматься и не стоит. Наверняка нам нужен Зайцев.

– Какая ты скорая! Так вот, чтобы ты знала, милая. Сячинов, перед тем как в ГАИ прийти работать, пару месяцев трудился в его гараже.

– В чьем гараже? – не поняла она.

– В автотехцентре Мерлина. И тоже сопровождал не раз Афанасия в поездках.

– Он там работал? И сопровождал? Тогда это не Зайцев, а Мерлин.

Точно Мерлин! Или… или все же Зайцев? Господи, я совершенно запуталась. Что же делать-то, а? Что делать, Игорь Леонидович?

– Проверять, Василиса. Проверять! – вздохнул тот и, сжав огромный кулак, потряс им в воздухе. – Но я обязательно достану того ублюдка, который мою Маринку… И твоего Сигитова…

– А как? Как вы… как мы это сделаем? Надо же очень хитро и осторожно.

– Или, наоборот, напролом и прямо в лоб. Ошарашить надо, а там посмотрим на их реакцию…

Олег Иванович неторопливо размешивал чай, налитый в высокий стакан с серебряным подстаканником.

Подстаканник был старый и изнутри давно покрылся зеленоватым налетом, окислился, значит. И Шаповалов уже несколько раз заходил в посудный магазин, про себя старомодно именуя такие заведения посудными лавками. И все присматривался к сверкающим новеньким подстаканникам. Красивыми были современные изделия. Красивыми и дорогущими. Но денег, как ни странно, ему не было жаль совершенно. Ему было жаль расставаться со старым подстаканником. Ведь, купи он новый, от старого придется избавляться. А то ведь нелогично как-то получается, так ведь? Купить купил, а не пользуется…

Но все дело было в том, что расстаться со старым ему было невмоготу.

Так удобно цеплял палец старинную серебряную дужку подстаканника. Так удачно, будто в гнезде, сидел в нем высоченный стакан. Так радовал глаз старинный, почти уже стершийся рисунок. Воспоминания все какие-то будил, бередил внутри что-то.

А сияние нового металла нового подстаканника ни о чем таком не напомнит. Разве о том, что со старым пришлось расстаться. Пришлось предать его ради красивой сверкающей вещицы, не родной и не привычной.

Олег Иванович любовно оглядел старинное серебро, осторожно провел пальцем по полустершимся пазам, вдел палец в дужку, поднес стакан с пахучим чаем ко рту. Отхлебнул и зажмурился: красота! Теперь надобно подумать, покумекать…

– Олег Иванович, разрешите?

Нет, ну что ты с ним будешь делать, а! Только у Шаповалова до дела доходит, как он, молодой и перспективный, тут как тут. Будто нарочно его с мыслей сбивает. Будто специально гадит ему.