Мама на секунду прерывается, а потом начинает играть мою любимую “Музыку ангелов”. Я подхватываю, и вот мы уже в четыре руки выдаем бессмертное произведение, от которого волоски на теле встают дыбом. Дыхание застревает в горле, а сердце срывается в галоп. Мои глаза наполняются слезами, как и всякий раз, когда я или мы вместе с мамой играем эту мелодию.

— Я думал, мне показалось, — раздается от двери голос папы, и мы прекращаем играть. Переводим на него взгляды.

Папа спокойно заходит в комнату, крутя незажженную сигарету между пальцами.

— Как отдохнула? — спрашивает мама.

— Хорошо. Демон… гм… Дима, — исправляюсь, потому что родители не любят, когда мы используем прозвища, — сказал, что завтра они с Гелей заедут. Говорит, ты ей какие-то растения обещала.

— Да, Геля хочет посадить цветы вдоль забора, — отзывается мама.

Я перевожу взгляд на папу, который уперся локтем в край рояля и рассматривает нас.

— Пап, можно мне поехать на фестиваль через две недели? — спрашиваю без прелюдий. — Все друзья едут, и год я заканчиваю на отлично. Обещаю не чудить и не пить.

С замиранием сердца жду ответ. Даже не дышу, пока папа переводит нечитаемый взгляд с мамы на меня. Позволит или нет?

Слезаю с Алины и сажусь на кровать отдышаться. Она тоже шумно дышит и до сих пор стонет после череды оргазмов. Бросив на нее взгляд, тянусь, чтобы отстегнуть наручники. Освобождаю свою сегодняшнюю игрушку, а потом стаскиваю презерватив и, выбросив его в мусорку, беру с тумбочки сигареты с зажигалкой.

Растягиваюсь на кровати и закуриваю, выпуская дым в потолок.

Меня до сих пор штырит от тех коротких вспышек видений, которые я поймал, пока драл Алину. Перед глазами вставала Сима в своем крохотном бикини. Это зашквар, конечно. Пока я пытаюсь найти пути решения проблемы с Бабановым без вмешательства младшей сестры Демона, она все чаще врывается в мои мысли.

— Повторим? — мурлычет Алина, прижимаясь ко мне голым, потным телом. Слизывает пот с моей шеи и трется о мое бедро своей мокрой промежностью.

— Я хочу побыть один, — отзываюсь сухо.

— Но мы же… — пытается возразить, но я сбрасываю ее руку.

Молча встаю, сжимая сигарету зубами, и хватаю из комода свежие боксеры, после чего направляюсь в душ.

— Увидимся, — бросаю ей и и скрываюсь в ванной.

Встав перед зеркалом, провожу по взъерошенной челке и курю, глядя на свое отражение. Кручу головой из стороны в сторону, рассматривая щетину. Надо бы побриться, но мне в жилу. Завтра.

Слышу, как Алина с психами собирается. Знаю, что она не любит, когда я ее так бесцеремонно выпроваживаю. Но ничего не могу с собой поделать. У меня есть только ограниченный круг лиц тех, кого я готов терпеть долгое время. И эта байкерская подстилка в него не входит.