Я в ответ рассказывал иеромонаху об устройстве европейских армий. О Кальмарской кампании, участником которой был сам. Аникита и Казимир, если не были заняты, тоже принимали участие в наших беседах, но в основном мы говорили один на один.

Однажды вечером мы остановились на ночлег в небольшой деревне, чудом уцелевшей во время смуты. Устюжна была уже недалеко, и следующий раз мы будем ночевать там, а сегодня разбили бивуак вокруг убогих изб. Осмотрев эти неприхотливые жилища и отметив, что топятся они по-черному, я решил, что крыша над головой – это хорошо, а вот клопы – нет, поэтому ночевать мое высочество будет под открытым небом.

Благо князь Одоевский на прощание подарил мне изрядную медвежью шубу, и риска замерзнуть не было. Казимир, как обычно, усвистал на разведку вокруг лагеря с несколькими казаками. Вообще не представляю себе, когда он спит: я засыпаю – он где-то в засаде, просыпаюсь – он уже на месте, бодрый и веселый, со свежими новостями. Кароль ушел обходить караулы, а мы с отцом Мелентием и Аникитой, поужинав, сидели у костра.

– Все никак не надивлюсь обычаю твоему, князь, – начал разговор иеромонах.

 – Иной раз глянешь – ведешь себя важно, куда там нашим князьям и боярам. Глядишь грозно, да речь ведешь так, что римскому кесарю впору. А иной раз прост вовсе, с казаками говоришь так, будто всю жизнь с ними знался.

– В чужой монастырь, святой отец, сам знаешь, со своим уставом не ходят, – отвечал я ему. – А с волками жить – по-волчьи выть.

– Вот-вот, и поговорки наши знаешь. И речь наша для тебя будто родная.

– У меня были хорошие учителя, они научили меня многим наукам и разным языкам.

– И что, все князья в немецких землях таковы?

– По-всякому бывает.

Разного толка люди попадаются, бывают книжники, бывают молельщики. Иные к ратному делу склонны, а иные только жрать, спать да девок портить. Все как у вас.

– А кесарю своему вы разве служить не должны?

– В прежние времена должны были, а теперь только деньги даем, чтобы император мог войска нанять.

– Согласно Вормскому матрикулу, имперское войско должно быть из четырех тысяч конной и двадцати тысяч пешей рати. Мое княжество содержит почти две сотни конных и семьсот человек пешцев.

Все в добром доспехе и со справным оружием.

– Немного для всей империи-то! – воскликнул внимательно слушавший нас Аникита.

– По мирному времени хватает. К тому же у императора свое войско есть, равно как и у всех курфюрстов и прочих князей. Так что случись война – тысяч сорок-пятьдесят император в поле выведет.

– А в прочее время вам, значит, кесарю и служить не надо?

– Нет. И мне мои рыцари все больше не служат, а щитовые деньги платят, чтобы я наемникам платил, а их от хозяйства не отрывал.