Реферат надо переделать: выбросить из него ссылки на книгу и все статистические данные. В работе ссылаться только на материалы периодической печати из библиотеки. Основная мысль нового реферата: молодежь из капиталистических стран к употреблению наркотиков подталкивает неуверенность в завтрашнем дне и разложение буржуазной морали. Ссылки на газеты можешь дать произвольно. Проверять первоисточник никто не будет. Сколько потребуется времени, чтобы все переделать?

– Неделю, не больше.

– Жаль, что так получилось, но другого выхода не вижу.

Ирина Анатольевна встала, давая понять, что рандеву окончено. Виктор прошел в прихожую, обулся, посмотрел на гибкую талию хозяйки и понял, прочувствовал каждой клеточкой тела, что если он сейчас не обнимет ее, то никогда себе этого не простит. Страх перед всесильным папашей англичанки на мгновение отступил. Глядя в глаза Ирине Анатольевне, Воронов обнял ее за талию и притянул к себе.

– Это что за новости? – с многозначительной улыбкой спросила молодая женщина. – Воронов, у вас начался гормональный шторм? Я вроде поводов для такого поведения не давала.

– Кто говорил про добродетель?

Виктор вплотную прижал англичанку к себе, стал приближаться губами к ее губам, но Ирина Анатольевна успела преградить путь ладошкой.

– Запомните, Воронов: не все, что говорит женщина, надо принимать за правду. Если я вас удалила с уроков, то это абсолютно ничего не значит. Ни-че-го!

Воронов чмокнул загораживающую губы ладонь, опустил руки и отступил назад.

– Вам пора, Воронов! – Хозяйка открыла дверь. – До свидания!

Виктор улыбнулся коварной англичанке, пробормотал что-то вроде «Спасибо за консультацию» и пошел вниз. Между вторым и третьим этажами ему навстречу попался однокурсник Алексей Мельников по кличке Сапог. Они встретились взглядами и молча прошли мимо друг друга.

«Что этот шакал у нее делал? – подумал помрачневший Мельников. – Надо бы поговорить с ним, как мужчина с мужчиной, чтобы он больше у нее не появлялся».

«Забавно было бы сесть у соседнего подъезда и посмотреть, когда он от англичанки выйдет, – веселил сам себя Воронов. – Завтра ведь с разборками придет, будет свое право собственности отстаивать. А отстаивать-то нечего! Я даже вкус ее помады не ощутил».

Настроение Воронова было на подъеме. Встреча закончилась – лучше не придумаешь. Беспощадные жернова даже не скрипнули. Их просто не было поблизости.

С наступлением сессии пришла свобода – каждый мог сам планировать свой день без оглядки на обязательное посещение занятий и семинаров. Наряды и дежурство никуда не ушли, но за год слушатели к ним так привыкли, что не замечали вычеркнутый из учебного процесса день.

На улице установилась жаркая, душная погода.