– Как знаешь! – Адвокат спрятала ключи обратно в сумочку.

Наступила неловкая пауза. Воронов решил, что самое время расстаться.

– Надеюсь, это наша последняя встреча? – спросила Титова.

Воронов молча кивнул, пожал руку девушке и пошел на набережную. По пути ему встретились две старшеклассницы в коротких юбках. Девчонки весело болтали о чем-то, демонстративно не замечая пристальных взглядов прогуливающихся по бульвару мужчин.

«Если бы эти хохотушки позвали меня в самую дешевую столовую в городе, я бы пошел, не задумываясь. Вечерком бы целовался с одной из них у подъезда и был бы счастлив, полон предвкушения интересного продолжения знакомства. С Титовой же – нет! Она для меня не женщина, а часть жерновов. Интересно, она действительно хотела пригласить меня в ресторан или пошутила? Скорее всего, проверяла, клюну или нет. Кто про Дерябиных информацию в партийные органы слил? Буглеев? Да хоть кто! Могла та же Титова анонимку накатать».

Вернувшись в школу, Воронов решил, что до окончания сессии Делом Долматова заниматься не будет.

Хозяйственные работы в школе не прекращались ни на день. Принеси, подмети, унеси, покрась, выкопай траншею… Как правило, на них направляли первокурсников. О том, что слушателям надо готовиться к занятиям, а тем более к экзаменам, руководство не задумывалось. Надо – значит надо!

На очередные работы Трушин снял с лекций четверых слушателей из группы Воронова. Виктор с приятелями пришел в общую библиотеку на первом этаже, где женщина в рабочем халате распорядилась погрузить в машину шесть ящиков с книгами. Ящики по форме напоминали огромные почтовые посылки, изготовленные из фанеры, но с усиленным днищем.

Вчетвером ребята быстро загрузили автомобиль, запрыгнули в кузов и поехали на рубероидный завод, утилизировавший макулатуру и картон со всего города. По пути любопытные слушатели отодрали синтетическую мешковину, прикрывавшую списанные книги, и удивились содержимому: в ящиках лежали новенькие томики знаменитой трилогии Леонида Ильича Брежнева – «Малая земля», «Целина», «Возрождение».

– Черт возьми! – перекрикивая ветер, воскликнул Сватков. – Совсем недавно эти книги в школах изучали, а сейчас их в печь?

Воронов рукой изобразил спираль, уходящую в небо.

– Закон отрицания отрицания! Брежнев отрицал Хрущева, Горбачев отрицает Брежнева. Как сказал мне один партийный деятель: «Мы по-настоящему жить-то начали только с январского пленума ЦК КПСС». До этого пленума в темноте ходили и шишки набивали.

Парни засмеялись.