Петя попытался возразить:

– Мамочка! Зачем Савелию лишать жизни Элеонору?

– Ответа я не знаю, – прошептала больная, – думаю, они с Огарковым никакой чай не рекламировали. Опыты проводили. Может, таблетки Норе давали, уколы ставили, и она умерла. Тело спрятали, мне наврали, что воровка сбежала. Понимали, что я испугаюсь, в отделение не побегу. Обельяновск городом считается, а по сути, это деревня. Полетит слух: Елкина сперла миллионы в валюте. Народу только дай повод, наврут, навертят, с навозом смешают. За тебя боялась. Прилипла бы к тебе дурная слава.

– Мамуля, пусть ты права, – согласился приемный сын, – но Разгонов давно покойник. И Огарков на том свете. От ветеринарной клиники и избы ученого ничего не осталось.

– Ошибаешься, профессор жив, – еле слышно сказала Нина, – думаю, он знает правду! Пообещай, что отомстишь ему за Элеонору и за меня. Долго я сумасшедшего любила, а он мной пользовался, да и только.

Кузнецова показала на икону, которая стояла на тумбочке:

– Перед образом поклянись.

И что оставалось делать Петру? Конечно, он произнес клятву. Кузнецов не верит в Бога, не ходит в храм, но даже у равнодушного к религии человека в душе живет опасение: не надо врать перед образом, мало ли что…

Петя похоронил Нину, стал устраивать свою жизнь, но получалось плохо, неприятности сыпались на его голову дождем.

Придя к Родионову, он сказал:

– Матерью я считал Нину, к Норе тоже хорошо относился, но не хотел ворошить старые дела. Мысль мелькала: вдруг она и правда доллары украла? Я это выясню, и что мне с неприглядной правдой делать? А сейчас думаю: вдруг все неудачи, которые я постоянно терплю, из-за невыполненной клятвы на иконе? Можете проверить, есть ли около дома Огаркова человеческие останки?

– И что? – воскликнула я.

Детектив развел руками.

– Я взял двух парней, которые у меня работают. Приехали на место. Дома нет, он сгорел.

– Как и ветеринарная клиника Разгонова, – пробормотала я.

– Верно, – подтвердил сыщик.

– Так останки нашли? – перебила я.

– Перекопали весь задний двор, ничего, – отрезал Игорь, – но лес-то огромный. Спрятать тело могли где угодно.

– Елена подходила ко мне в больнице, – сказала я, – просила увезти ее из Фурска, говорила, что ее жизни грозит опасность.

Но я посчитала медсестру странной, не совсем нормальной. Наша встреча произошла в психиатрической лечебнице. Вот и…

– Ты подумала, что у медперсонала, который общается с теми, у кого поехала крыша, у самого протекает потолок, – закончил за меня Игорь.

– Вроде того, – призналась я, – Елену я встретила вместе с владелицей санатория Инессой Гавриловной Фиркиной.

– Санатория? – удивился Игорь.