Я все же, не смотря ни на что, до конца так и не освоился с нынешней странной денежной системой, и когда Петр Петрович узнал, что я договорился с ним об окладе в две с половиной сотни серебром… Он-то от прежних владельцев оклад жалования в ассигнациях получал, и считал свою зарплату довольно высокой — а тут я, человек «в ассигнации не верящий» — понятно, что даже за полторы сотни в год «с жильем, столом и выездом» конкурс среди претендентов на завидную должность был более чем приличный. Среди очень приличных людей, между прочим. А чтобы они приличными и оставались, зарплаты я увеличил до тридцатника в месяц (а Игнатьеву за подбор качественных кадров установил месячный оклад в сто рублей).

Когда денег хватает — то есть когда одна лошадка за две недели привозит их достаточно, чтобы пять «французов» купить (то есть не совсем чистокровных, но все же першеронов) — такая задача оказывается вполне решабельной. К тому же из Москвы телеги всяко не пустые ехали, на них дрова везли. Березовые, которые у меня немедленно пережигались на уголь. Много в Подмосковье берез… было, но теперь я и свою домну мог каждый месяц по неделе, а то и по две гонять.

То есть опять не я лично, я занимался совсем другим делом «для моей пользы»: прикинув, что скоро дрель на батарейках окончательно издохнет за исчерпанием ресурса батареек, я занялся изготовлением генератора.

Поначалу я решил, что для изоляции медного провода мне льняной олифы хватит, и для первого генератора ее и хватило — ну, чтобы обмотку из тонких хлопковых ниток ею обмазать качественно. Я же все же в институте много полезного изучал в части железнодорогостроения и как устроен генератор на тепловозе, помнил.

И как генератором управлять, тоже помнил, так что получился у меня… в общем, если на мелкие детали внимания не обращать, камазовский стартер мощностью киловатт в семь. Вот только чем его крутить, я не придумал — то есть сразу не придумал. У соседа-чугунодела была неплохая плотина с водяным колесом, которое крутило воздуходувки на его чугунном заводике, а у меня как-то с речками было неважно. То есть речек много было — но текли они все, заразы такие, по такому ровному месту, там плотину толком и не поставишь. Так что генератор пока лежал себе у меня в комнате (на красивой подставке, украшенной бархатом!) и напоминал мне о том, что было бы неплохо…

Список «неплохого» я сначала на бумажке записать хотел, а потом сообразил, что нынешних тетрадок, что в тульских магазинах продавали иногда, мне для такого списка очень много потребуется, одному столько просто не поднять. Так что его я не записал, а осенью двадцать четвертого года совершил все же вояж на далекую Псковщину.