Но я лишь крепче прижимаю маленький сверток к груди, сжимаю зубы, разворачиваюсь и молча ухожу, глотая злые слезы.

Слава, Слава что же ты наделал?! Как мог ты предать нас?! Цинично лгать глядя мне в глаза, неужели после пяти лет любви и обожания я не заслужила даже правды?

Что-то ломается во мне, до боли, до зубного скрежета выворачивает наизнанку. Как будто внутри меня происходит ядерный взрыв и выжигает все эмоции и чувства, остаются только руины среди которых мне предстоит жить. И я не знаю как мне жить после такого чудовищного предательства, как собрать себя, свое сердце из осколков.

Единственный ориентир в этой поганой жизни – мой ребенок. Только ради нее я продолжаю дышать и двигаться. Двигаться вперед не оборачиваясь!

Теперь только я ответственна за жизнь своей крошечной доченьки и я сделаю все, чтобы она была счастлива! Никому ее не отдам! А любимый муж пусть живет со своей мегерой, другой он не заслуживает и дочь нашу он тоже не заслуживает.

Я выхожу за калитку, достаю телефон и набираю знакомый номер.

Набираю номер и глотая слезы говорю:

– Мама! Я сейчас приеду.

Динамик разражается треском, но я уже не слушаю, кладу трубку. Мне сейчас нужно отдохнуть, накормить и переодеть Еву и собраться с мыслями.

Такси везет меня к родному дому. Надо же, а двор совсем не изменился, краем сознания отмечаю я. Захожу в родной подъезд и поднимаюсь на лифте. Мама уже стоит в дверях  и выражение ее лица не сулит ничего хорошего. Похоже, отдохнуть мне здесь не светит, с горечью понимаю я.

– Как же так получилось?! –  с укором восклицает мама, вот так всегда, я виновата априори.

– Мам, я очень устала и Ева голодная, дай нам передышку, я обязательно все расскажу. У тебя найдется что перекусить? – прошу я. Других вариантов у меня сейчас нет, придется потерпеть.

Мама поджимает губы и идет на кухню, гремит там кастрюлями. Я прохожу в бывшую свою комнату. После того, как Слава сделал здесь ремонт, все неузнаваемо изменилось, стало безликим, новомодным, холодным.

Но ничего, мы с дочей создадим здесь уют и нам будет хорошо. Я кладу Еву на  широкую кровать и облегченно выдыхаю, маленькая – маленькая, а тяжеленькая, на  руках не наносишься. Нужно будет что нибудь с коляской придумать.

Все детское приданое, что я так любовно готовила, осталось в моем доме. То есть уже не в моем, поправляю я себя. Наверное, Снежана все себе уже захапала. Да и все равно я не смогу ничего взять из этого дома, как подумаю, что вещей моей девочки касались руки этой потаскушки, начинает тошнить.

Придется все с нуля покупать. Своих денег у меня нет, у нас всегда был с мужем общий бюджет. Слава настаивал, чтобы я не работала после свадьбы, и я с удовольствием занималась только нашим домом и садом. А теперь я осталась без средств к существованию.