Давайте вместе?

Опускаю взгляд и прячу ставшую чуть грустной улыбкой.

Пальцы сильнее сжимают мое колено. Я слышу:

– Я поговорю со Славой.

Одновременно испытываю благодарность и дикий стыд. Его безразличие бросается в глаза. Ужас. Больно.

Не знаю, что ответить.

– Я по дочкам уже очень соскучилась, если честно. У меня их две…

– Я знаю. Слава рассказывал… Про вас.

Поднимаю взгляд на свою соседку. Улыбка Айлин греет. Не могу оторваться.

– Он всегда очень заботливый. Мои девочки от него в восторге. Да и вообще, мне кажется, редко какой мужчина может быть настолько мягким, как Слава.

Мой Айдар – только с дочками. А у Славы – сестры. Племянницы. Даже моим достается…

Это очень мило, но во мне вызывает смешанные чувства.

Горло сжимается. Я прокашливаюсь и снимаю с колена женскую кисть.

– Простите, Айлин, я отойду, но если вам удастся договориться со Славой – буду очень благодарна.

Вымучиваю из себя наверняка финальную в этот вечер дежурную улыбку. Отодвигаю стул со скрипом и встаю. Привлекаю внимание Тарнавского.

По платью вверх до профиля скользит его взгляд, но я в ответ не смотрю.

На моем запястье смыкаются пальцы, приходится затормозить и оглянуться.

– Все хорошо? – глаза у него серьезные. Трезвые. Он все контролирует. Струна внутри звенит от перенапряжения.

Он отпускает. Я иду между столиками, не оглядываясь. Не верю, что провожает взглядом. Не верю, что пойдет следом.

Кажется, даже не моргаю. Не вижу людей. Не вижу ни черта и видеть не хочу.

Оказавшись в уборной, жалею, что не могу позволить себе умыться. Но и стоять в туалете, пока Тарнавский не засобирается – унизительно.

Чтобы не возвращаться слишком быстро в зал — решаю свернуть на балкон.

Приближаюсь без спешки, втягиваю свежий воздух. Замедляюсь перед приоткрытой дверью, и это служит для меня то ли спасением, то ли окончательной погибелью.

В щели отчетливо видно, как под стук каблуков по плитчатому полу передвигается девушка в платье такого же, как у меня, цвета.

Не хочу с ней пересекаться. Застываю, хотя стоило бы развернуться и тихо отойти.

Прикрываю глаза. Слушаю, как щелкает зажигалка. Через несколько секунд веду носом и чувствую запах дыма.

Мужской голос произносит тихое:

Я узнаю одного из мужчин в переговорной.

Взрослый сотрудник правоохранительных органов Эдуард. Сегодня он по мне, как и все, просто мазнул взглядом, дав почувствовать себя ничтожестом.

– Легко сказать, Эдь.

Ей с ним позволено фамильярное «Эдь» и тон с издевкой. Неважно, что по возрасту он подходит ей в отцы. По влиятельности, возможно, тоже не должен выслушивать от соплячек. Или соплячка здесь – только я?

– Какого черта он ее сюда притащил? Какого черта, блять, сюда? Мне под нос. Отцу под нос. Вообще не понимаю.