— Тебе заняться нечем? Почему ты просто не оставишь меня в покое, Лиза? Что за мания?

— Не мания, зай. Любопытство. — Лиза разводит руки, тут же забывая о задаче. Если мы не решим — на ровном месте потеряем по пять баллов. Стоило бы, но… — Он у меня подругу увел, испортил. Была нормальным человеком, а стала… Мне было интересно, что же с моей Юлей дальше…

Мне надо рявкнуть, что это не ее дело, но я сглатываю ком и задаю вопрос предельно тихо:

По выражению вижу, что дарю Лизе маленький триумф. Подруга подается ближе.

— Ну то, что он взяточник, ты и без меня знаешь.

Значит, может сесть.

Она произносит с наслаждением. А я молчу о том, что у ее отца возможностей сесть не меньше. Но он меня не портил, конечно же.

— Но ладно еще будь он просто преступник. Он же и как человек то еще дерьмо.

— Лиза… — мое предупреждение Лизу не тормозит. Я вижу, как ярко горят глаза. Она носила это в себе долго. Выплеснет, хочу я того или нет.

— Он очень корыстный, Юля. Идет по головам. Пользуется людьми. Пока контакты полезны — хранит их, как только перестают быть такими — избавляется. Держит полезных придурков как на поводке, а потом…

— Прекрати, — я прошу так же тихо, чувствуя, как на шее сжимается удавка.

Я не хочу это слушать. Отторгаю «отраву», сужая поры.

— Из последнего — мутил с прокуроршей.

Пульс ускоряется. Я Лизе этого не говорила. Значит, она правда узнавала. Хочу зажать уши, но всего лишь тянусь за листом с задачей.

— Через нее получал доступ к интересующим его уголовкам. Иногда через нее же организовывал нужные аресты счетов и имущества. Юзнул и выкинул. Ты знала?

Когда открываю глаза — экран моего телефона снова горит его именем и изображением с бойцовской собакой.

Сейчас я куда отчетливей вижу на ее перчатках и вокруг рта кровь. Это потому, что он рвет безжалостно?

— Так что ты особо уши не развешивай, подруга. Лучше бы к Игорю присмотрелась. Я тебе с самого начала говорила…

— Я не просила мне говорить, Лиза. Спасибо. Я была бы благодарна, если ты просто от меня отстанешь…

Собрав все силы в кулак, прошу. Стараюсь не транслировать взглядом ничего, кроме спокойствия. Получается ли — не знаю.

Но Лиза снова обижается. Фыркает.

Хватает лист, я выдергиваю.

— Мы обе знаем, что мне лучше подумать, а тебе не мешать.

Моя грубость содержит высокую концентрацию правды. Мы правда обе это знаем.

Я сжимаю виски пальцами и вчитываюсь в текст. Сама с собой спорю. Отбрасываю. Снова возвращаюсь.

Это не похоже на просьбу, только и забота в приказной форме сегодня уже не заводит.

Однокурсники потихоньку начинают зачитывать свои фабулы и предполагать решения. Я злюсь, потому что очередь все ближе, а уверенности нет.

Слава сбивает. Лиза торопит.

Всё… По одному месту.