Ты была с парнем… Игорем… А я с душнилой, – Майя кивает на дверь в кабинет судьи и закатывает глаза. А я давлюсь воздухом и прокашливаюсь.

Мечты о положительном впечатлении вдруг осыпаются. Сначала была «с парнем», потом… Явлюсь с душнилой. Они, наверное, решат, что я непостоянная.

– Ой, извини. С Вячеславом Евгеньевичем. – Майя исправляется, улыбаясь. Снова рассматривает меня. – А ты давно здесь работаешь? Я не знала… Слава ничего тогда не говорил…

Улыбаюсь вяло. Слава тогда убить меня хотел. Что он мог сказать?

Знакомьтесь, моя крыса?

Но сестре его я это не уточню.

– Я слушала у Вячеслава Евгеньевича курс в Университете.

Он шикарный преподаватель и юрист. Когда появилась возможность устроиться к нему на работу – я была рада.

Пою своему судье дефирамбы, пряча загоревшиеся уши под волосами.

И выслушать-то Майя их выслушивает, но потом подается вперед и, приложив ладонь к губам (как будто нас может кто-то подслушать), тихо произносит:

– Если он держит тебя в заложниках, Юля, моргни. Мы тебя вызволим, – улыбается мне, подмигивает.

Хорошо шутит. Правда, хорошо. Но я в ответ улыбаюсь кисло.

Его семья вообще не в курсе, что происходит в его жизни.

Наверное, это хорошо. Или все же нет?

– Спасибо, меня вызволять не над…

Запинаюсь, уловив боковым зрением движение, и резко дергаю головой в сторону двери в кабинет судьи.

Тарнавский открывает дверь решительно и резко. Я пересекаюсь с ним взглядами и ощущаю неуместную, казалось бы, неловкость.

Опускаю глаза. Он поворачивается к Майе.

Это нормально, но… Бух. Чувствуется, как подзатыльник.

– Ты еще хуже, чем я думала, Слава! – Майя не здоровается с братом и не ждет его приветствий, а сразу набрасывается с полушуточными, но очень даже убедительными обвинениями.

Вдохнув, задерживаю дыхание. Смотрю на него украдкой. Он выглядит расслабленным и спокойным. Складывает руки на груди и приподнимает бровь.

Знаю эту манеру. Ревную даже к младшей сестре.

– Почему же? — Тарнавский спрашивает обманчиво спокойно. А Майя ожидаемо тут же взрывается. Она очень эмоциональная. Очень.

– Мне так классно было с ребятами! Ты меня выдернул, на цепь посадил и ни слова не сказал, что в той компании – твоя помощница!

Девушка тычет в меня пальцем. Цвет моей кожи приобретает все более насыщенный красный цвет.

Я чувствую себя виноватой, хотя моей вины, конечно же, нет.

– Выходные Юля проводит на свое усмотрение, Майя. А тебе повезло меньше. Я – твой брат.

Тарнавский разводит руки, я ощущаю дискомфорт. Врет так легко…

Даже на секунду забываю: я тут мебель или человек? А выходные правда провожу на свое усмотрение или вся наша переписка забита маркетами его контроля?

Третьей в беседу меня никто не приглашает. Тарнавский ведет себя как просто судья по отношению к своей просто помощнице.