– Если хозяйка не против, – его низкий, приятный уху, тембр резонирует со струнами где-то в груди. Звук проникает под кожу и щекоткой расползается по телу. Приятно. Хочется слушать и слушать. Верить и верить.

– Хозяйка не против, – произношу максимально гостеприимно, а дальше слежу, как Слава подтягивает ближе кресло, садится на него.

Вроде бы самое время начать свой допрос, но я ощущаю кожей очень-очень внимательный взгляд и подозреваю, что допрос сегодня проведу не я.

– Я думал, ты сегодня у меня.

Разговор начинает Слава. Я в ответ недолго молчу.

– Устала на парах. Захотела отдохнуть.

– Почему не написала?

– Что будешь учиться. У меня учиться нельзя?

Вопрос повисает в воздухе.

Мы смотрим друг на друга в открытую. Я переплетаю руки в защитном жесте в то время, как Тарнавский сидит максимально открыто.

Конечно же, инициатива в его руках. Кто-то сомневался?

– Я хотела побыть сегодня в одиночестве.

Это такая же полуправда, как та, которую скормил мне он. Но только я благополучно проглотила, а Слава нет.

Хмыкает. Изучает меня. Я переступаю с ноги на ногу.

Прямой вопрос выстреливает в упор.

Сомнений в том, что после ответа «да» он встанет и уйдет, нет.

Но именно эта провокация срабатывает на отлично.

Я выдыхаю, отталкиваюсь от дверного косяка и шагаю вглубь комнаты. Слава протягивает руку, хватаюсь за нее.

Он тянет к себе и вниз, ловлю смысл предложения, устраиваясь у него на коленях.

Мы не сокращаем дистанцию, а сжираем ее, не жуя.

Широкие ладони влитыми ложатся на мои бедра. С нажимом едут вверх, скатывая шорты выше. Сминают ягодицы.

Дыхание снова сбивается. Я сомневаюсь в нем и в то же время глажу плечи через ткань рубашки.

Злюсь и невероятно ценю его готовность идти навстречу.

Слава немного закидывает голову, изучает мое лицо, как впервые. А я ставлю себя на его место и испытываю стыд.

Я не из тех, кто держит интригу и маринует. Так зачем так поступила?

– Ты приехал домой и потом уже ко мне?

Слава смотрит мне в глаза. Они одновременно темные и абсолютно прозрачные. Это возможно?

А доверять ему всецело, если сердце просит, но вроде как есть доказательства, что зря?

– Я слежу за передвижением твоей техники, Юля. – Ожидаемо. Вздыхаю. – Не злоупотребляю.

– Сам факт – уже злоупотребление.

– Корю его и в то же время глажу.

Слава хмыкает, я в ответ.

– На юрфаке учишься, да? – Тарнавский сводит брови, я улыбаюсь вяло, но чуть шире.

– Да. Мне обещают большое будущее. Говорят, талантливая. Хватаю всё налету… – Повторяю его же слова, которые каждый раз греют душу до жары. Вспоминаю, что вообще-то очень-очень его люблю.

– Так это про минеты было, Юль.

Слава провоцирует меня острой шуткой, я, конечно же, ловлюсь на крючок.

Он улыбается, я бью ладонью по плечу.

Хочу соскочить с колен, но он перехватывает.