Вибрация его грудной клетки – это самое уютное, что существует в мире. Когда пройдет много-много-много лет, я хочу умереть в его объятьях.

– Ты подсадил меня на секс и бросил. Как думаешь, что еще мне снилось? – На самом деле – много чуши. Кошмары. Тревожные погони. Но были и хорошие сны. Однажды мне снилась свадьба...

Вместо ответа Слава смеется. Я осознаю, что разбудить в себе скепсис уже не получается. Он кажется мне просто Тарнавским: счастливым, расслабленным. Напряжение, которое искрило в салоне разрядами, – было сексуальным.

Не хочу возвращаться на свое место. Обнимаю его и устраиваюсь удобней. Из реальных рисков сейчас тревожит один: а вдруг вот так засну? Меня покачивает на груди, как новорожденного младенца. Ласкают самые заботливые в этом мире руки. Я пропахиваюсь им до последней волосинки...

– Как наши дела? – Спросив, сама же и пугаюсь. Но это правильно. Вжавшись ладонями в грудь судьи, отталкиваюсь и сажусь ровнее.

– Они больше не ваши, Юлия Александровна. – Его ответ вызывает шок. Видимо, я не в состоянии его скрыть, потому что становлюсь причиной новой ироничной усмешки. Слава тянется к моему лицу и заправляет волосы за ухо. Концентрируется на глазах: – Я тебя расчитываю, лучшая в мире помощница. Спасибо за работу. И преданность.

– Я могу продолжать работать...

Он безапелляционен. Сжимает губы и мотает головой. С одной стороны, разбивает мое ускорившееся сердце. С другой... Я же давно знала, что рано или поздно это случится. Он думал весной. Получилось раньше.

– Скажи мне, что по делу Смолина. Только об этом. Я волнуюсь. Хочу знать.

Не замечаю в ответном взгляде и мимике ни малейших изменений.

– Не волнуйся, Юля. Мы на финишной. Завтра я оглашаю решение. Наш компромат идет нужным людям. Открывается куча уголовок. Но это уже не твое дело. Правда не твое.

Я хотела бы, чтобы проверка на честность проходила как обычная химическая реакция. Чтобы результат был однозначен и очевиден взгляду. Но мир несправедлив, а человеческие отношения строятся на доверии.

Улыбаюсь склонившись, целую Славу и трусь о колючий подбородок.

– Ты мне когда-то расскажешь, что именно вы сделали?

– Когда-то расскажу. А пока подлокотник открой, Юль.

Я замираю от неожиданности. Смотрю недоверчиво. Он подбадривает кивком. Взгляд... Такой, что вязну. Почему-то страшно.

В голове вообще пусто. А может быть я боюсь думать.

Мы только сейчас рассоединяемся. По моему бедру стекает пряно пахнущая струйка. Я смотрю на подлокотник и не рискую нажать. Потому что... Что?

– Губы в покое оставь, – перестаю кусать, услышав тихую просьбу. Страшно до ужаса. Желанно до него же. Я уже не хочу подарки. Я хочу другого.

Кашлянув, жму на стык. Почти пустая емность открывается.

Мельком глянув Славе в лицо, достаю коробочку. Кручу ее с опаской.