Подозреваю, от жизни тоже. И что мне с этим делать... Не знаю.

Поднимаю руки и отступаю. Внутри гадко. Сердце вылетает.

– Я ухожу. Только ты не вставай.

– Вон! – Она еще раз взмахивает рукой, указывая на дверь. Я разворачиваюсь на пятках и правда выхожу.

Дальше – на автопилоте. Поймать медсестру. Попросить срочно зайти. Дождаться под дверью, когда выйдет и скажет, что капельница на месте. Пациентка успокоилась. А дальше... Пытаться как-то жить.

Я спускаюсь по лестнице, чувствуя, что тело всё еще бьет мелкая дрожь. В голове – сумбур из мыслей, безнадеги и чувства вины. Мне понятно, за Лизу личный кризис я не проживу, но как помочь эффективно – тоже не понимаю.

Может просто уйти? Может с концами? Думаю об этом и чувствую себя еще большей предательницей...

Толкаю двери, промямлил что-то невразумительное в ответ на пожелание хорошего дня от сотрудницы клиники на рецепции. Спускаясь с крыльца, смотрю под ноги, поэтому первым делом вижу заступившие мне дорогу носки начищенных до блеска мужских туфель. Дальше чувствую пальцы на коже.

– Привет, – Смолин выглядит уставшим, хмурым, всё так же сконцентрированным. Тоже ездит сюда каждый день.

Я рада, если мы с ним не пересекаемся, но сегодня не повезло.

– Добрый день, – здороваюсь глухо. Он кивает в сторону. Я снова подмечаю для себя разницу. Из короля мира в растерянного отца.

– Уделишь мне пять минут?

Могу отказать, но киваю.

Мы отходим в сторону от крыльца на небольшой, скрытый от окружающих аккуратно офорленными кустами пятачок выложенный тротуарной плиткой. По периметру здесь стоят вполне приличные лавки, но садиться Смолин не торопится. И я тоже стою. Обнимаю себя руками. Тру плечи. На улице противно, холодно, влажно.

Мне в пальто не очень комфортно, а мужчина и вовсе в пиджаке. Видимо, из машины.

– Как она? – Спрашивает, смотря в мое лицо так пристально, что я почти физически это чувствую. Он, уверена, хотел бы хороших новостей, но у меня пока всё по старому.

– Заговорила со мной. Послала нахуй. Сказала не приезжать больше.

Смолин кривится. Смотрит над моей головой туда, где находятся окна ее палаты. Вернувшись к моему лицу, обещает:

– Она отойдет. Заговорила – уже хорошо.

И вызывает у меня улыбку.

– Думаете? – Мой вопрос выражает закономерный скепсис.

Вместо ответа – выдох. Он цедит сквозь зубы: "что ж такое, блять", а потом тянется к карману. Достает сигареты.

Открывает пачку и разворачивает ко мне. И я раньше – никогда, а сейчас холодные пальцы сами тянутся. Беру, сжимаю губами. Киваю в благодарность за то, что подкурил.

Смолин тоже затягивается своей и начинает двигаться. Туда-назад по периметру нашей маленькой переговорки.

Я смотрю на него и впервые в жизни полноценно курю. Не понимаю пока, когда наступит успокаивающий эффект. Затяжка. Задержка. Выдох.