Живу в мире, где хочу только кончить с его членом внутри. Смотрю на выраженный кадык. Представляю, как оближу. Слава сглатывает – я жмурюсь и снова двигаюсь, обостряя свои ощущения. Зачем, дурочка? Вот зачем?!

Открыв помутневшие глаза, снова хочу стонать.

Невидимый палец едет вибрацией по влажным до неприличия половым губам. Я упираюсь локтями в свой стол и все. Не будет протокола. Пусть сам. Как хочет…

У адвоката ответчика гнусавый голос, которым он не очень-то умеет управлять. Постоянно срывается. То слишком громко. То тихо. Слова смазываются. Впечатление – не очень.

Но он выступает великолепным фоном для моего морального падения и схождения с ума.

Я продолжаю держать спину слишком прогнутой. Сжимаю пальцы до ноющей боли в костяшках. Смотрю на судью Тарнавского, который ненавязчиво вырисовывает порочные восьмерки. Поднимается на вершинку очередной – и бьет. Клитор прошивает разрядом несуществующего тока. Дальше – по часовой стрелке вокруг него. Снова удар.

Я его… Я его ненавижу.

Круг. Удар. Круг. Удар. Восьмерка. Удар.

Кусаю губы. Пытаюсь развести задеревеневшие колени. Система охлаждения больше не работает.

По половым губам снова механические вибрации выбранного судье режима. Клитор он ласкает пальцами. Обводит. Постукивает. Давит.

Я умираю. Чувствую, как подкатывает оргазм. Сдерживаю его, но…

Зову взглядом. Он откликается далеко не сразу. А когда смотрит: я осознаю, что не хочет щадить. У него глаза такие же, какими я увидела свои. Полные желания и мыслей совсем не об объяснениях сторон.

От клитора вниз проезжаются сразу четыре несуществующих пальца. Это не помогает усмирить желание.

Тарнавский возвращается к сторонам. Я понимаю, что если сейчас не выйду – кончу.

Он отключает стимуляцию клитора, но и это уже не помогает. Поздно.

Я берусь за ручки кресла и хочу встать. Мой побег будет выглядеть странно. Вызовет вопросы. Меня будут провожать, как будто я дурочка какая-то, но сорваться я не успеваю.

Моя сладкая пытка обрывается вместе с неожиданным стуком молоточка.

– Суд оглашает перерыв. О следующем заседании вам сообщат отдельно.

Недоисследованные материалы захлопываются на середине первого тома.

Тарнавский встает и смотрит на меня.

Я подрываюсь, резко отвернувшись.

Вкладываю ключ от зала в его протянутую руку и просто срываюсь.

Сначала иду по коридору практически наощупь, потому что перед глазами все еще пелена. Потом чувствую спиной его жар. Догнал.

Не оглядываюсь. Проношусь по суду. Врываюсь в свою приемную. Сбрасываю туфли и иду дальше.

Его кабинет кажется мне настоящим спасением.

Я оказываюсь внутри, слышу щелчок замка внешней двери.

Вот тут поворачиваю голову. Он надвигается, разводя полы мантии.