Затем, просунул голову назад в мою палату и подмигнул мне.

От шока у меня перехватило дыхание. Я понял, что мой отец впервые посмотрел на меня, как на что — то стоящее. Младший сын, другой мальчик Брэдшоу наконец — то стал ценным. После всех этих лет, в течение которых я пытался сделать так, чтобы мой отец гордился мною, пытался сделать так, чтобы он заметил меня, я наконец — то преуспел.

Но я не испытывал облегчения или радости, или даже просто удовлетворения от достижения цели. Внутри меня была пустота. Осталось только внешняя оболочка.

Я посмотрел на свои руки, вспомнив ощущение от прикосновений руки Арианы к моей руке. Легкой, робкой, но доверчивой.

Неожиданно, я стал еще меньше и еще бесполезнее, чем когда-либо.

Я не уверен, было ли это из-за моего возможного сотрясения и медицинских предписаний, согласно которым я не должен был спать или вновь обретенного признания моей ценности моим отцом, которое побудило его предложить мне поработать с ним.

В любом случаем, мы отправились прямо в отделение, сразу после того как врач скорой помощи, признал меня только слегка побитым.

Мой отец оставил меня в комнате ожидания под бдительным присмотром дежурного сержанта, пока сам закрыл дверь в свой офис чтобы, без сомнения, продолжить плести интриги против GTX.

Сидя на жестком пластиковом стуле, я болезненно ощутил каждый удар и синяк, оставшиеся после ночи, и кроме древнего экземпляра "Ice Fishing Quarterly", здесь не было ничего, что помогло бы мне отвлечься от непрерывной встряски моего мозга.

В порядке ли Ариана? Очнулась ли она уже? Очнется ли она после всего?

Я предположил, что они просто вырубили ее. Но кто знает, что на самом деле было в дротиках?

Мою грудь сдавило от этой мысли. Память о девушке, смеющейся в моем грузовике, забирающейся ко мне на колени, чтобы поцеловать меня, резко контрастирует с последним ее образом, девушкой — лежащая так тихо и спокойно на асфальте, будто марионетка, чьи струны были жестоко и безвозвратно перерезаны.

Мне стало плохо при мыслях о ее беспомощности.

Я вспомнил, что она сказала мне раньше: если бы ты знал правду, то не согласился бы так быстро.

И вчера вечером, когда она пожелала мне всего хорошего. Прощаясь.

Она знала об этой вероятности. Она пыталась защитить саму себя и меня. Но я подтолкнул ее к продолжению. Я вынудил ее, через Рейчел, прийти на вечеринку вчера вечером.

Боже, я был таким мудаком.

Ариана, приняла меня таким, какой я есть, ничего не ожидая и не требуя того, что бы я стал лучше. И как я ей отплатил? Повернулся к ней спиной. Может быть, не в буквальном смысле, но только потому, что я был слишком занят, уставившись на нее, как и все остальные.

И почему? Потому, что что-то вышло из-под ее контроля.