Люди были более медлительны; но вот первый мальчишка, ещё недавно младенец, сидевший на коленях своей серой, высохшей и как будто спящей с открытыми глазами матери, прислонившись губами к её оголённой груди, вдруг открыл свои треснувшие сухие губы и показал на него пальцем. Мать медленно повернулась и взглянула на мужчину стеклянными глазами. Он взглянул в ответ, в её глаза. Вдруг женщина дёрнулась и упала на колени, обнимая ребёнка. Она вскрикнула, и крик её порвался в кашель.

Артур остановился. Осмотрелся.

Всю следующую минуту с треском и грохотом открывались двери и выбегали люди, побитые и убогие. Сухие и дряхлые. Они смотрели на него прищуренными, испуганными глазами, — в них неловко, неумело мелькала жизнь. Казалось, после многих лет запустения их сердца снова начинали бить кровью и впервые они что-то чувствовали, — чувствовали ужас. Они пресмыкались перед Артуром. Никто из них не держал головы прямо.

Но вот один серый человечек выбежал дальше остальных. Старейшина, понял Артур. Это была закутанная в шкуры старая женщина, похожая на бутылку с низким горлышком.

Старуха распростёрлась перед мужчиной на земле, разливая свои длинные тёмно-серые волосы. Рядом с нею опустился довольно молодой юноша с чёрными волосами, завязанными в хвостик. Старуха взяла свой палец в рот и с хрустом укусила.

Вихляя между камнями, в ноги Артура побежала струйка крови. А потом все остальные мужчины и женщины тоже одновременно положили пальцы на зубы и надкусили. Струйки крови собирались и разливались в ногах мужчины в липкую красную лужу. Артур вышел из неё и отряхнул сапоги. Он встал перед женщиной и спросил:

Женщина уселась на ноги, коленями в грубые камни, и кивнула.

— Приветствую, почтенный вампир, — сказала она сухим голосом, похожим на грохот костей.

— Вы так приветствуете вампиров… Когда последний раз появлялся вампир? — спросил мужчина.

— Давно, давно, наши предки забыли, как давно, но мы исполняем церемонию, о Владыка…

— Церемонию? — Артур взглянул на котёл.

— Вы собираете в нём свою кровь?

Старуха вдруг побледнела и резко стукнулась лбом о грубые камни. Все вокруг задрожали. Когда старейшина снова подняла голову, её мягкий, мятый лоб был разбит в мясо, и кровь заливала её глаза. Старуха вдруг заревела и заплакала, терзая пальцы о камни:

— Не суди, владыка. Мы чтим заветы, мы чтим заветы, мы не обманываем, — ревела она и раскачивалась, как толстая бутыль.

— Тридцать два года назад мы сварили моего брата. Два года назад мы сварили моего сына. В этом году мы сварим кого скажешь, владыка… — её плач стал шумным как лёгкий ветер.

Артур медленно выпрямил голову и более не обращал на старуху внимания. Снова он взглянул на котёл.

Предположение мужчины оказалось верным.